Бывших ведьмаков не бывает! - Галина Львовна Романова

Старший инспектор Третьего отделения, почетный инквизитор и инспектор школы ведьмаков князь Юлиан Дич медленно перевернул последний лист обширного досье, собранного еще в позапрошлом веке на род князей Чаровичей. Старый, древний род. Многие нынешние князья — ничто по сравнению с ними. Из Рарожичей, первой княжеской династии, вышли предки князя Михаила Чаровича. Был у внука основателя рода, Буй-Рарога, сын Брячитур. Полюбилась ему девка, которая служила богу Волосу, он и взял ее силой. Случилось это вскоре после того, как Рарожичи отринули старых богов, стали поклоняться новому. А капища стали жечь и крушить. Люди, не желавшие отрекаться от своих родных богов, бросали дома, уходили целыми семьями, забирая с собой святыни. Рарожичи с дружинами преследовали беглецов. Кого убивали, кого в плен брали и делали своими холопами. Вот и Брячитур отыскал в Дебрянских лесах тайное капище, где поклонялись Волосу, богу богатства и лесного зверья. Волхвы и спасавшиеся с ними единоверцы оборонялись отчаянно, но что могли поделать мужики против бывалых воинов, которые сызмальства только меч и топор знали? Правда, сражаться им пришлось пешим строем — волхвы напустили такого страху на коней, что те все как один взбесились и сбросили всадников. Однако дружинники сумели подпалить стену капища, ворвались внутрь и устроили расправу. Уцелевших защитников согнали, как скот, деля добычу. Князю Брячитуру приглянулась одна девушка. Она единственная билась наравне с мужчинами и, даже когда ее вязали, сопротивлялась, как кошка. «Невеста Волоса! — сказали волхвы. — Не троньте ее, не то осерчает подземный бог!» Князь только посмеялся над наивной верой людей. Прямо там, возле капища, повалил девушку на землю, изнасиловал и велел стеречь как зеницу ока. Волхвов же приказал повесить на дубах вокруг капища и бросить на поживу лесному зверью — нарочно, ибо по вере жрецов Волоса всякий, чье тело после смерти положено в землю, уйдет к Волосу в подземное царство.

Девушку доставили в стольный град, держали в клети под охраной, следили, чтобы руки на себя не наложила. Через девять месяцев она родила сына и повесилась на собственной косе. Звали ее Чарой. И сына ее стали именовать Чаровичем. От него пошел род князя Михаила. Отец его к тому времени погиб — не вернулся из похода против степняков. А князь Буй-Рарог внука признал, выделил ему небольшой удел и назвал княжичем. Но дядья, отцовы братья, хоть и считали Чаровича родной кровью, все время держали в стороне. И род Чаровичей долго был незаметен. Лишь время от времени всплывали в летописях имена — то Святослав Чарович, то Влас Чарович, то Борис Чарович принимали ту или иную сторону в распрях дальней родни. Как говорили летописи, никогда этот род не был многочисленным — двое, много трое сыновей рождалось в каждом поколении. И лишь один из них становился мужем и отцом. Другие братья погибали — кто в бою, кто от морового поветрия, кто от иного несчастья. И ни разу не нашлось ни одного упоминания о том, чтобы рождались девочки. И хотя в этом не было ничего удивительного — в летописях вообще редко писали, что у такого-то князя родилась дочь, — но вкупе с остальными этот факт заставлял Юлиана Дича насторожиться.

А главное, что практически все князья из рода Чаровичей обладали колдовскими силами. И когда была организована служба надзора и ведьмаки были поставлены государству на службу, это семейство попало в поле зрения ведьмаков, как род потомственных колдунов, в котором из поколения в поколение передавались тайные знания. Долгое время цели этого семейства оставались неясными, но, кажется, что-то начало проясняться. Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

А проясняться стало после того, как Юлиан Дич не только прочел досье на род Чаровичей, но и заглянул в папку, где хранилась вся информация по князьям Загорским. Попутно всплыли кое-какие хроники, легенды.

Точку поставило заявление, сделанное два дня назад. На самом деле оно поступило раньше, но сначала попало в следственный отдел. Там завели дело о пропаже человека и начали розыски. И лишь на другой день кто-то вспомнил, что по делам такого рода стоит уведомлять Третье отделение. Послали записку, которая еще сутки гуляла по разным столам, пока два дня назад не попала к нему.