Консул Содружества - Александр Зорич

– Приказ принят. – Голдсмит была явно обескуражена. – Код подтверждения: «Покуда у кошки свирель».

И Голдсмит, и капитан Вальдо на минутку заткнулись. Капитан с невинными такими глазками изучал то свои ногти, то пластик на потолке.

Воины Обновления перебросились несколькими фразами на своем птичьем языке.

– Да тут недетские игры начались, Серж, – пробормотал тихонько Свечников. – Кажется, Вальдо еще на пару-тройку рангов выше, чем представлялся.

– Не обязательно, – отозвался я. – Он, может, действительно капитан. Но – с одноразовыми экстренными полномочиями. У них там, в разведке, бывает и не такое. Мне мать когда-то рассказывала…

К этому моменту Голдсмит, видимо, дочитала писульку из пакета двенадцать-семь-семь. Видимо, полномочия Вальдо оказались не такими уж экстренными, потому что голос ее немного повеселел:

– Сениор Вальдо, предписание о разграничении полномочий принято к сведению. Мое решение остается прежним: догнать и по возможности захватить яхту кровернов. Теперь я готова выслушать ваши приказы и учесть ваши пожелания.

Формулировка насчет «приказов» и «пожеланий» показалась мне в высшей степени странной, такой в армии мне встречать не приходилось. Мы же не в Институте Здоровья – какие тут, к чертовой матери, «пожелания»? Но, видимо, в офицерском корпусе существовал какой-то особый этикет, о котором мы, младшие чины, и не подозревали.

– Вот и хорошо, – кивнул Вальдо. – Приказ: дайте трансляцию оперативного планшета на кают-компанию. Пожелание: оставьте кровернов в покое и уводите корабль в сектор оперативной базы Декстра Порта.

– Приказ исполняю. Пожелание принимаю к сведению.

Голдсмит, кажется, хихикнула – а может, мне послышалось – и добавила:

– Сениор Вальдо, вы уверены, что у вас там никто не обделается?

– Уверенности твердой нет. Но все равно включайте!

Вот он – язык небожителей! Голдсмит и Вальдо – два совершенно разных человека, черный и белый, мужчина и женщина, рожденные на разных планетах, друг друга понимали с полуслова. А я не понимал и трети, хотя говорили они на стандартной, внятной интерлингве, а вовсе не на каком-нибудь «гули-гули» вроде языка Воинов Обновления.

Шшшарах!

Я вывалился из корабля! На хрен! В пасть Пространства!

Я падаю с высоты в сто тысяч парсеков на острые гвоздики звезд!

Прямо мордой об них навернусь! Об самый Арктур! Выколю глаз Мицаром! Раздеру голень о хищные жальца Гиад! Кишки мои сварятся в Ядре Галактики! Через миллион миллионов дней…

Как это случилось? Почему я еще жив? Почему я вижу то, что вижу? Мои глаза не вывалились на щеки, мне не разорвало легкие, а ноги мои – по-прежнему по щиколотку в синтетическом ворсе коврового покрытия.

Ну техника, ну Космофлот…

Вот что такое, значит, «трансляция оперативного планшета». А я-то думал, из потолка просто пара видеокубов опустится…

Стены, потолок и даже большая часть пола вдоль стен полностью растворились в грандиозной голографической модели мирового пространства вокруг «Юнгера». Мебель и та часть пола, на которой эта мебель находилась, при помощи «хамелеоновой» технологии слились с обступившей нас чернотой и напрочь перестали восприниматься как что-то чужеродное космосу.

В кои-то веки Воины Обновления продемонстрировали нечто, отдаленно напоминающее испуг.

– Шибальба! – сдавленно вскрикнул молодой Хозяин Слов.

– Альмесовы мороки, – успокоил его Вок, но и его голос немного дрожал.

На том, впрочем, все «дикарские» испуги вперемежку с восторгами и закончились.

Ну хорошо… Я присмотрелся к окружающему нас вселенскому великолепию повнимательнее. Звезды всякие там, Млечный Путь в диковатом ракурсе, пара туманных цацок Магеллановых Облаков – всем этим удивить меня было непросто.

А вот что тут у нас поближе? Ага, Грин – вот он, далеко справа, над ухом то есть у Вальдо. Зеленовато-серый шарик, располосованный облаками. Судя по размерам шарика, «Юнгер» уже изрядно от него удалился – на пять-шесть диаметров планеты.

Ну а что там у нас впереди? Где, собственно, пресловутая яхта?

А вот яхты как таковой при сохранении оптических масштабов я увидеть, конечно же, не мог. То есть если бы я действительно вывалился из рейдера хоть и с пехотным биноклем в лапах, даже крошечной звездочки, светящейся пылинки не разглядел бы.

Слишком далеко потому что. Разрешающей способности ну никак не хватило бы! На таком расстоянии и пятикилометровый трезубец крейсера-носителя ушел бы в геометрическую точку.

Но для того-то и нужны оперативные планшеты – громадные голограммы, которые создаются бортовыми компьютерами на основании самой разной информации, поступающей одновременно и из корабельной базы данных, и от средств наблюдения.

Гравитационные сканеры, обычные радары и сверхмощные оптически-лазерные телескопы в разных ЭМ-диапазонах, с разными скоростями и на разных дальностях собирают информацию в радиусе нескольких сотен миллионов километров вокруг корабля. Все сведения суммируются, обрабатываются, классифицируются как мусор и как нечто ценное и ложатся в основу той картинки, которую выбросят бортовые компьютеры на оперативный планшет.

И разумеется, бортовой компьютер старается подать всю собранную информацию как можно нагляднее.

Поэтому яхту кровернов все мы увидели.

Красная мушка, заключенная в два вложенных мерцающих треугольника, с виду неподвижно висела прямо по курсу «Юнгера».

Тактическая информация под треугольниками сообщала, что дальность до объекта – 17.6, скорость его 0.04 c, а прогнозируемое время выхода на дальность торпедной атаки – 57.

Много было и другой цифири, но в ней я уже совсем ничего не понимал. А тут было ясно, что уже через минуту Голдсмит получит возможность засадить по супостату торпедой. Если, конечно, пожелает. Потому как вроде бы до этого речь шла о захвате, а не об уничтожении кровернов.

Жаль, пузырей не увижу. Если Голдсмит выпустит настоящую аннихиль-торпеду, от яхты останется только свет и тучка обломков размером с гречневое зернышко.

Кроверны – двухсредные существа. Они в состоянии поглощать необходимые для их метаболизма аммиак, кислород и углекислоту как из воды, так и из воздуха. Но все-таки их родная «атмосфера» – вода. Ядовитая для земных существ вода.

И потому – да-да! – их летательные аппараты и космические корабли заполнены водой, им так комфортнее. Правда, кровернам все равно приходится возить с собой дополнительные запасы сжиженного родного воздуха, чтобы обогащать воду всякой полезной для них дрянью вроде того же аммиака.

Поэтому-то поврежденный корабль кровернов и начинает «пускать пузыри». Из пробоины хлещет вода, которая, разумеется, сразу же рассыпается в вакууме на мириады мелких ледяных шариков.