Сингомэйкеры - Юрий Никитин

В кабинете Макгрегора воздух пропитался ароматом крепкогокофе. Перехватив мой недоумевающий взгляд, он криво усмехнулся.

— В чем-то я традиционалист… Вы, молодое поколение,предпочитаете ноотропики, а я пользуюсь проверенным веками. Юджин, я вас вызвалзатем, что появились признаки сознательного торможения разработок в областинанотехнологий.

— У нас?

Брякнул и ощутил, что сказанул глупость, но Макгрегор лишькивнул и пояснил:

— Да, в развитых странах. А это чревато.

— Да, — согласился я, надо что-то сказать, —это нехорошо.

Он нервно дернул щекой.

— Юджин, вы еще не понимаете, чем это чревато на самомделе. Это не значит, что высокие технологии войдут в жизнь на несколько летпозже…

Он сделал паузу, я спросил глупо:

— А что значит?

— Нам просто не дадут завершить их вообще. Никогда!

Он замолчал, я быстро прокрутил в мозгу все возможныеварианты развития событий, спросил испуганно:

— Азиатский мир?

Он кивнул.

— Да, их менталитет. Франция уже вот не Франция, акакое-то Марокко, и хотя мы не расисты и даже не националисты, но для нас вовсене безразлично, что темп научных разработок во Франции резко замедлился! Исламнаправлен на изучение внутреннего мира человека, он хорош по-своему, но вданном случае нам нужно именно быстрое развитие технологий, чему не мешаеткатолическая церковь.

Я сказал осторожно:

— Ну, вообще-то мешает…

Он отмахнулся.

— Мешает, как церковь, как вообще любая религия, ноислам намного сильнее, живучее и способен даже человека науки отвратить отработы в лаборатории ради посещения мечети и углубленного изучения Корана.Сейчас иммиграционная политика в Европе такова, что ее захлестывают могучиеволны нашествия иммигрантов из Азии, Востока и Африки. А это грозит резкозатормозить нашу работу…

Я подумал, репа разогревается, как проц без обдува, отинтенсивной работы, я ощутил жар, спросил, запинаясь:

— Но тогда… нужно привлекать… простых… в смыслеевропейцев? Мы не сможем… через правительства или партии… Там все наподдакивании массам… Но если суметь правильно настроить массы местных противиммигрантов…

Он прервал:

— Юджин, вы все правильно поняли! Действуйте. Времени унас мало. А то, что вы сделаете, не сработает сразу. Боюсь, что мы уже сильноопоздали. Только бы не… слишком.

— Мы все успеем, — заверил я, хотя четко еще непонимал, что именно успеем, но Макгрегор очень устал и нуждается вподдержке. — У нас хватит сил!

Он криво усмехнулся, потер виски, лицо бледное, осунувшееся.Темные мешки под глазами стали еще выразительнее. Я задержал дыхание, встретивего взгляд, но Макгрегор лишь пару мгновений изучал меня, затем кивнул накресло.

— Юджин, вы уже догадываетесь, что от нашей работызависит будущее всего человечества. Это не красивые слова, это невеселаяправда…

Я молчал, чувствуя за тонкими стенами здания бесконечныйчерный космос. Чтобы зубы не стучали, покрепче стиснул челюсти. Пальцы сжалиподлокотники так, будто я старался выдавить воду.

— Мы в той стадии, — сказал он, — что приэтой чертовой политкорректности все еще можем упустить шанс… да, все еще можемне просто опоздать, но и… никогда не добиться. Сейчас Европа наводненамусульманами, а это значит, что все больше населения уходит в духовные искания…

Я кивнул, Макгрегор не говорит, что ислам — этотерроризм, умный человек, да и я не тупая толпа, заполнившая площадь намитинге, мы оба знаем прекрасную и могучую силу ислама, но, к сожалению, онанаправлена в глубь души человеческой, но не на высокие технологии.

— Все стремительнее развиваются азиатские тигры, —сказал он тяжело, — все сильнее оказывают влияние на события в мире ЮжнаяАмерика, Африка, весь арабский мир… Мы можем не успеть!

Я решился спросить осторожно:

— Но в то же время мы не хотим и тормозить их развитие?Как я догадываюсь, это вовсе не потому, что мы вот такие политкорректные игуманные?

Он нервно дернул уголком рта, то ли улыбка, то ли судорога.

— Конечно, не потому. Мы рискнули сыграть наопережение! Это огромный риск, мы сейчас балансируем на гребне стремительнонесущейся волны, которую сами же и создали. Но, выбери мы сценарий с болееспокойным развитием, нас могла бы подмять азиатско-исламская волна. Я говорю нео расах или национальностях, а о духовной разнице… Нашей устремленности квысоким технологиям мог бы прийти конец.

Я пробормотал:

— Но сейчас высокие технологии активно развиваются дажев Китае… Ах да, простите, это же наши фабрики! Да и вообще наше влияние.

Он кивнул.

— Именно. Но если наше влияние сменится влияниемислама?.. Потому и надо спешить! Сейчас мы, а не Северная Корея или Иран,лидируем в высоких технологиях. Но наше преимущество настолько крохотное, чтомы практически на равных хоть с Кореей, хоть с Ираном. Обе страны могутввергнуть мир в ядерную зиму, тогда будет не до науки — выжить бы в норах!

Я молча слушал, в нужных местах кивал. Уже знаю, что когдачеловечество подойдет к сингулярности, лавина научных открытий будет нарастатьи нарастать, мир будет изменяться в месяцы, дни, а потом часы! Для нормальныхлюдей, не ставших сингулярами, мир внезапно окажется населенсверхчеловеческими… нет, сверхчеловек — это прежде всего человек свозведенными в степень его человеческими возможностями, а мир окажется населенсверхразумными и потому абсолютно непонятными существами.