Рука Хаоса - Трейси Хикмэн

Она опустила поднос перед Хуго. Тот взял кубок, поблагодарил ее и с кубком в руке подождал, пока эльфийка села в свое кресло. Когда она подняла свой кубок, он встал, пожелал Чанг здоровья и выпил.

Чанг изящно поклонилась, пожелала ему здоровья и поднесла кубок к губам. Обменявшись ритуальными любезностями, оба сели. Теперь Хуго мог налить себе еще вина или помочь ей, ежели она того пожелает.

– Ты был тяжело ранен, – сказала Чанг.

– Да, – ответил Хуго, не глядя ей в глаза. Он смотрел в кубок, на вино, красное, как подсыхавшая на столе кровь юного Дарби.

– Ты не пришел к нам, – сказала Чанг, поставив кубок. – Это твое право.

– Знаю. Я не хотел никого видеть. – Он поднял мрачный, угрюмый взгляд. – Я проиграл. Не сумел выполнить уговор.

– Мы могли бы понять тебя. Такое и раньше случалось с другими…

– Но не со мной! – Хуго с внезапной яростью взмахнул рукой, чуть не опрокинув кубок. Он поймал его, посмотрел на Чанг и пробормотал извинения.

Та пристально смотрела на него.

– А теперь, – промолвила она после короткого молчания, – тебя призвали к ответу.

– Меня вызвали, чтобы я выполнил уговор.

– И это идет вразрез с твоими желаниями. Ты привез с собой женщину-мистериарха.

Хуго вспыхнул, хлебнул еще вина – не потому, что хотел, а потому, что это давало ему возможность избегать взгляда Чанг. В ее голосе он услышал – или ему почудилось – нотки упрека.

– Я никогда и не думал скрывать, кто она такая, от тебя, Чанг, – ответил Хуго. – Я таился только от тех городских дурней. Я не желал беспокойства. Эта женщина мой наниматель.

Он услышал шорох тонкого шелка и понял, что Чанг улыбается, пожимая плечами. Ему показалось, что он слышит ее невысказанные слова: «Ври себе, если уж так хочется. А мне врать не надо».

– Очень мудро, – только и сказала она вслух. – Какие сложности?

– Прошлый уговор противоречит моей нынешней работе.

– И что ты будешь делать, чтобы уладить это дело, Хуго Десница?

– Не знаю, – ответил Хуго, крутя ножку пустого кубка и глядя, как свет отражается от драгоценных камней на подставке.

Чанг тихонько вздохнула, легко постукивая кончиками пальцев по столу.

– Поскольку ты не просишь совета, я и не стану тебе советовать. Однако я прошу тебя подумать над словами, которые произносил здесь тот молодой человек. Уговор – дело святое. Если ты его нарушишь, нам не останется ничего другого, как признать, что ты нарушил и верность Братству. И никто не избежит кары[54], даже ты, Хуго Десница.

– Знаю, – сказал он, но на этот раз посмотрел на нее.

– Очень хорошо. – Она оживилась, сложила руки. Неприятное ощущение улетучилось. – Ты пришел сюда по делу. Чем мы можем тебе помочь?

Хуго встал, подошел к буфету, налил еще вина, опорожнил кубок одним глотком, даже не замечая тонкого аромата напитка. Если ему не удастся убить Бэйна, то он утратит не только честь, но и жизнь. А убить ребенка – значит убить и его мать. По крайней мере, так понимал Хуго.

Он снова вернулся мыслью к тем минутам, когда Иридаль спокойно и доверчиво спала у него на руках.

Она пришла вместе с ним сюда, в это ужасное место, доверясь ему, доверясь чему-то, что есть в нем. Доверясь его чести, его любви. Он отдал ей и то, и другое как дар, когда умирал. И со смертью этот дар вернулся к нему стократ.

А затем его вырвали из объятий смерти, и любовь и честь умерли, хотя он и остался жить. Странный и страшный парадокс. Возможно, в смерти он снова обретет их, но только не в том случае, если он совершит это ужасное деяние. Он понимал, что если не сделает этого, то нарушит клятву Братству, и тогда они встанут против него и ему волей-неволей придется сражаться с ними. И он никогда не найдет того, что потерял. Он будет громоздить одно грязное преступление на другое, пока тьма не поглотит его окончательно.

«Может, лучше попросить Чанг достать этот кинжал из шкатулки и вонзить его в мое сердце?»

– Мне нужно добраться до эльфийских земель, – резко сказал он, повернувшись к ней. – И все сведения, которые ты сможешь сообщить мне.

– Добраться туда – не проблема, да ты и сам это прекрасно знаешь, – ответила Чанг. Если его долгое молчание и обеспокоило ее, то она не подала виду. – Но как ты останешься неузнанным? У тебя есть собственные методы маскировки на вражеской территории, поскольку ты не раз прежде бывал на Аристагоне и тебя не узнали. Но годятся ли они для твоей спутницы?

– Да, – коротко ответил Хуго.

Чанг не стала расспрашивать. В Братстве у каждого были свои методы и других это не касалось. Но скорее всего она просто их знала.

– Куда тебе нужно попасть? – Чанг взяла перо и потянула к себе лист бумаги.

– На Паксарию.

Чанг обмакнула перо в чернила.

– В Имперанон, – сказал Хуго. Чанг поджала губы, вставила перо в чернильницу и твердо посмотрела на Хуго.

– Тебе нужно по этому делу попасть в Имперанон? В императорский замок?

– Да, Чанг. – Хуго достал трубку, засунул ее в рот и задумчиво пососал ее.

– Можешь курить, – сказала Чанг, изящно кивнув на огонь. – Только окно открой.

Хуго чуть-чуть приоткрыл маленькое окошечко в свинцовом переплете. Набил трубку стрего, зажег ее угольком из камина и с благодарностью вдохнул едкий дым.

– Это будет нелегко, – продолжала Чанг. – Я могу дать тебе подробную карту дворца и его окрестностей. К тому же во дворце у нас есть свой человек, который за плату тебе поможет. Но войти в эльфийскую твердыню… – Чанг пожала плечами и покачала головой.

– Я смогу туда проникнуть, – мрачно сказал Хуго. – Это не труднее, чем выйти из нее… живым.

Он повернулся, подошел к своему креслу у ее стола и снова сел. Сейчас, когда они говорили о деле, когда в его руках была трубка, а стрего в его крови приятно смешивался с вином, он на время мог забыть о преследовавших его кошмарах.

– У тебя, конечно же, есть план, – сказала Чанг. – Иначе бы ты за такое не взялся.

– Только часть плана, – сказал он. – Именно поэтому мне нужны сведения. Хоть какие, пусть ничтожные или не относящиеся на первый взгляд к делу, все сгодится. Каково политическое положение императора?

– Отчаянное, – сказала Чанг, откидываясь в кресле. – О, в самом Импераноне жизнь не сильно изменилась. Вечеринки, веселье, развлечения каждый вечер. Но смеются там, как говорится, от вина, а не от души. Агах-ран не может допустить намечающегося союза между Риш-аном и Стефаном. Если такое случится, империи Трибус придет конец, и Агах-ран это понимает.

Хуго хмыкнул, попыхивая трубкой.