Сердце Пламени - Дмитрий Казаков

— Я тебя не звал, — сказал он твердо. — Так что убирайся туда, откуда пришел и больше не попадайся на глаза!

— Раньше ты был рад меня видеть! — белое лицо исказилось, на лбу надулись синие жилы. — Когда я поддерживал тебя под руку, помогал обрести силу и могущество, подсказывал, спасал и советовал! А сейчас, когда ты вздумал своевольничать, отсылаешь меня, точно слугу? — голос его усилился, стал напоминать рев снежного урагана. — Ты хотя бы понял, кто я такой!?

Из дома, расположенного дальше по улице, выскочил орк с кривым мечом в руке. Разглядев, что происходит, замер, выпучил глаза и раскрыл рот. Со всех концов селения донеслись петушиные крики и голоса потревоженной скотины.

— Ты существо с Нижней Стороны, — сказал Бенеш.

— Молодец, умный, — бледные губы тронула улыбка. — Пойми, ничтожество, кто именно заинтересовался твоей судьбой! Те, для кого ваш Алион — крохотный пузырек в кипящем котле! Для кого ты сам — песчинка!

— Если заинтересовались, значит уже не песчинка, — возразил Олен. — И что твоим хозяевам понадобилось в нашем мире?

— Пришла пора Льду вновь утвердиться здесь, заморозить и успокоить все лишнее. И твоя судьба — стать пророком новой эпохи. Ты встанешь во главе воинства, что завоюет Алион, установит мир и благоденствие на многие…

Орк, замерший около дома, выставил меч перед собой. С лезвия сорвался поток желтого огня, ударил белоглазому в спину. Тот пошатнулся, запахло паленым, Саттия натянула тетиву, готовясь выстрелить. Но посланец Нижней Стороны повел плечами, и пламя угасло. Махнул рукой, и дом с пронзительным треском рухнул. Полетели щепки, орк едва успел отпрыгнуть.

— Так, на чем мы прервались? — белоглазый глянул на девушку, и тетива на ее оружии лопнула.

— На том, что я не собираюсь становиться каким-то там пророком, — Олен расстегнул пояс, снял с него ножны. — Если дело вот в этой штуке, то можешь забрать ее.

— Ты сошел с ума! — взревел столб из снежинок, закружившийся на том месте, где только что стояло обнаженное существо. — Этот клинок сам решает, кто достоин носить его! Он способен разрубить все, что рождено или сотворено в любом из миров! Ничто не устоит перед ним! Отказаться от такого оружия — глупость!

— Лучше оказаться глупцом, чем причиной гибели тысяч роданов. Ведь завоевать целый мир без крови не получится.

— Ну и что? — снежинки вновь слепились в человекоподобную фигуру. — Ничто в этом и других мирах не происходит без пролития крови. Для того и рождаются смертные, дабы мостить дорогу вечному, неизменному Круговороту. Подумай, тебе предлагают власть над целым миром! Все будет в нем твое — золото, прекрасные женщины! Боги склонятся перед тобой!

Олен подумал, что из всех женщин ему нужна только одна, стоящая сейчас у него за спиной, что власти он предпочел бы возможность спокойно жить, каждый день видеть тех, кто заменил ему родителей. Ну и еще уничтожить того, кто их убил, кто занял трон его предков в Безарионе…

При мыслях о мести в сердце неприятно кольнуло.

— Нет! — твердо сказал он, и вытащил ледяной клинок из ножен. — Проваливай, а не то сам почувствуешь на своей шкуре, насколько остро это лезвие!

Белоглазый расхохотался, громко и зло, содрогаясь всем телом.

— Ты собираешься пугать рыбу водой? Стращать птицу небом, а крота — темнотой? — рев его улетел к горам и вернулся грохочущим эхом. — Остановись, глупец, и покорись! Кто еще предложит тебе столько, сколько я? Забудь о жалкой побрякушке, что оставили тебе предки, и прими силу этого меча. И тогда…

Бенеш сделал шаг вперед, встав рядом с Оленом. Резким движением нарисовал в воздухе корявый символ, напоминавший растопырившего ноги паука, за ним — кривой треугольник, нечто сложное, составленное из пересекающихся линий. Белоглазый завыл, из глаз его посыпались синие искры, а белое тело превратилось в колышущийся столб из тумана.

— Сгинь! — повелительно выкрикнул ученик мага, и сделал движение, словно рассекая что-то невидимым мечом.

Туманный столб выгнулся, точно на него обрушился невероятной силы ветер. Внутри него затанцевали переплетающиеся струи, серые, синеватые и чисто-белые, как молоко. Сложились во что-то, похожее на обрывок невероятно толстого каната, а в следующее мгновение перед Оленом вновь оказался белокожий и белоглазый родан.

— Неплохая попытка… — проговорил он. — Ты могуч, колдун, но убить меня тебе не по силам.

— А кто сказал, что я пытался тебя убить? — хмыкнул Бенеш, и тут же с места сорвались Гундихар, Ктари и Пьяный Маг. Цеп обрушился на голову посланцу Нижней Стороны, отскочил с глухим стуком. Зато клинки островитянина и проводника вонзились в белую плоть. Из ран потекла голубоватая пузырящаяся жидкость. Рыжий прыгнул, норовя вцепиться врагу в горло, но невероятным образом промахнулся. Перекувырнулся в воздухе и брякнулся наземь.

Олен замер, будучи не в силах пошевелиться. Тело будто сковало невидимыми цепями.

— Вы сами решили свою участь, — белоглазый отвернулся, выбросил руку в сторону поднявшегося на ноги орка. Того отшвырнуло на добрый десяток шагов. Кривой меч отлетел в сторону, тело его хозяина осталось лежать неподвижно. — Теперь я буду вынужден вас всех убить.

— Для этого придется попотеть! — рявкнул гном, нанося новый удар, от которого на лбу посланца Нижней Стороны появилась вмятина.

Саттия сделала выпад, целясь белоглазому в лицо, Ктари и Пьяный Маг вновь бросились в атаку. И только после этого Олен вышел из охватившего его оцепенения. Взмахнул мечом, но удар канул в пустоту. Посланец Нижней Стороны обратился в бушующий смерч из снега, плети ледяного воздуха хлестнули в стороны. Роданов отбросило, Рендалл понял, что летит, и врезался спиной в твердое.

Ребра хрустнули, из груди вышибло дух, перед глазами потемнело, а в ушах зашумела кровь.

— Нет! — крик Саттии долетел словно издалека.

— Я иду… — Олен поднялся и, шатаясь, зашагал наперерез смерчу, надвигавшемуся на отползающую девушку. Краем глаза увидел, как силится встать Ктари, как лежит без движения Согалис, услышал бешеные ругательства гнома. — Стой, ты… стой, белая гадина…

Замахнуться оказалось невероятно трудно, меч словно тянул руку к земле. Но сумел это сделать, ледяной клинок вспыхнул голубым огнем и… небо разродилось чудовищным грохотом, от которого заложило уши, а в голове возникла пульсирующая боль.

Смерч из снега остановился, сжался в фигуру белоглазого, а тот уставился вверх. Из туч, окутывавших вершины гор, вырвалась стремительная золотистая черточка. Еще одна появилась на западе, точно выскочив из-за края земли. Третья и четвертая возникли с севера и юга, из-за ограничивающих долину отрогов.

Олен затряс головой, сглотнул, и давление в ушах ослабело. Через колкую глухоту пробились звуки — рык Гундихара, низкий, свирепый вой прижавшегося к земле оцилана, свист воздуха в вышине.

— Вот, значит, как! — посланец Нижней Стороны оглянулся, его ледяные глаза отыскали Бенеша. — Ты навел на меня врагов! Так умри же, человеческое отродье!