Код Альфа - Райдо Витич

— Стасе не говорите, — процедил Иван, упреждая излишнюю болтливость.

— Не дураки, — заверил Сван. Остальные явно были не согласны с ними, но промолчали.

Ей не пришлось ничего говорить — сама все поняла. Жадным взглядом окинула вошедших, что старательно вымучивали бодрые улыбки и будто погасла, опустилась на подушки.

— Привет, сестренка, — подмигнул ей Сван.

— Как дела? — улыбнулся ей Иван.

— Выглядишь как всегда с ног сшибающее, — посмеялся Иштван.

— Доктор говорят: немного и в строй, — закивал Ян.

— Нет уж, какой строй? Сначала придешь в себя, потом в отпуск, а там… — начал Иван.

Стасю, как не была она рада видеть друзей, раздражала их фальшивая веселость.

"Где Чиж?" — отбила на пульте. Федорович сделал вид, что не увидел надписи и понес ахинею, о том, что нехорошо отрываться от коллектива, надолго бросать своих.

Стася почувствовала панику и вновь отбила туже фразу, развернула дисплей к ребятам. Взгляд Иштвана потух, Вадим что слеп, Борис и Ян дружно ринулись осматривать палату и вещать о комфортабельности помещения, Иван отвернулся.

Где Коля?!! — закричала она, грозя сорвать швы на горле.

Она была уверена — с ним, что-то случилось. Она не знала что. В момент перехода она потеряла сознание, и все что осталось в памяти — ощущение потери, то же горькое, ужасающее одиночество, что уже раз посетило ее, кажется, во сне. И вот, пришло наяву.

— Тише, — испугался Федорович, придержал за плечи.

"Что с Николаем?!"

Иван покосился на ребят и мотнул головой, приглашая их на выход, сам присел с краю постели:

— Проблемы с сердцем, Стася, — сказал тихо. — В момент перехода вас обоих смяло. Ты еще ничего, а он… Испугался он за тебя, вот сердце и не выдержало.

Бред! Бред!! — замотала головой. Быть не может!

— До сих пор так и не выяснили что у него с сердцем, почему сбой пошел. Все было в норме, а после последнего перехода проблемы организовались. Он тебя видел. Мы все. Как призрака… В общем длинная история, не сейчас о ней.

Стася ткнулась лбом в грудь Ивана, зажмурилась. Тошно стало, хоть вой.

Иван гладил ее по голове, успокаивая как маленькую девочку, и думал: что же ты прошла, что с тобой приключилось? Ни улыбки на губах, ни озорства в глазах и будто нет той Стаси, что знал много лет.

— Тяжело пришлось?

Стася тихонько кивнула, и уставилась на Ивана: что с Колей? А взгляд не просит — требует, и не истерики, ни страха — готовность принять все как есть, и будто знает уже что с ним.

— Лгать не стану — прогноз пока плохой. Как смяло при переходе, так до сих пор в сознание не пришел. Сердце завели, а остальное… Не стоит терять надежды — он сильный, выкарабкается. Знаешь, как он тебя ждал?

Стася головой качнула: не выкарабкается. Как озарение ее накрыло четкое понимание — она виновата, она причина и без нее Николай так и останется в камере стабилизации ни живым, ни мертвым.

— Ждал, ждал, — заверил Федорович. — Ты про дубль свой знаешь? Мне когда твою копию показали — глазам не поверил. Тебя оуроборо забрал, а двойника к нам кинули. Вполне реальная женщина, точь в точь ты, только говорить не могла…хм, — покосился виновато. Стася отпрянула, удивившись и озадачившись новостью. — Извини. Но она тоже не говорила. Короче одно лицо, одна фигура, а характер… Представить себе не можешь. Злая, энергетически нестабильная. Головную боль всем устроила. А в итоге оказалась нематериальной субстанцией. Проекцией, понимаешь? Теофил твой первым понял, что она это не ты. А Николай переживал, понять не мог, что происходит. Она же только и делала, что подлости устраивала. На нервах весь был, расстроенный ходил. Может, это его еще и подкосило. Но ничего, все хорошо будет. Ты же знаешь: главное верить.

Русанова откинула одеяло и села — в голове даже загудело от роя мыслей.

"Где она?" — спросила.

— Она?… Эта? Растаяла. Мы с лаборантами на Пангею отправились, там тебя увидели, туманную, но тебя. Та тоже видела. Мысленно разговаривать начала. Рта не открывает, а все понятно. А потом раз и сгинула. Кричала что то ли королева, то ли принцесса.

Русанова глаза ладонью прикрыла: че-ерт!!

Она, призрак, Стас. Трое в одном лице.

Тео, Николай…

Теофил, Фил…

Должен быть третий. Третий! Третий граф и третий Чиж. Третий мир. Иначе не бывает.

Что стало со Стасом? — вскочила, прошлась по палате, настораживая Ивана. Тот на кнопку вызова покосился, всерьез подумав, что зря они навестить женщину решили. Прав доктора — рано. Не в себе она явно.

А та руку выставила, второй на пульте отбила:

"Позови полковника Шульгина. Шульгина!!"

— Стася…

"Позови!!"

— Он же только был. Мало пообщались?

" Я знаю, как помочь Николаю! Уверена, знаю! Я не одна, значит он — не один. Но нужен еще один переход…"

— С ума сошла! Даже не думай! Тебе «зеленка» на ближайшие месяцы только сниться будет! Суток не прошло, как вернулась!…

"Это важно! Николай…"

— Нет! — отрезал Федорович. — С Чижом все будет нормально. Рано хоронить, выкарабкается.

"Он уже убит! Там откуда я вернулась! И в его смерти виновата я!!"

— В смерти не бывает виновных, как нет самой смерти. Очередной переход и только, — бросил безапелляционно.

У Стаси голова закружилась: как просто, как предельно просто и четко. Переход и только. Вот и сошлась задачка. Нет живых и мертвых — есть материальное проявление энергоинформационного поля и не материальное. Плотное сгущение информационных структур и полевая структура, точечное и объемное изображение. Как есть клетка, а есть вселенная, что суть одно.

"Мне нужен Шульгин!"

— Нервы у тебя смотрю, шалят. Восстановись сначала, потом идеи в жизнь толкай. Доктора сами разберутся. У них своя работа, у Шульгина своя, и у тебя тоже. Отдыхай, — и пошел к выходу, не обращая внимания на протесты женщины. Та давай Валерию Ивановичу про Шульгина твердить, но тщетно — на нее смотрели, как на ребенка — фантазера.

Впервые Стася почувствовала себя отверженной. Ее не понимали, ее аргументы не воспринимали. Она билась будто о стену и не могла найти выхода. Она понимала — каждая минута промедления грозит гибелью Николаю, но ее аргументы отвергали, а настойчивость принимали за навязчивость, приписывая ей посттравматический нервный срыв.

Ей бы успокоится, элементарно выспаться, восстановиться, но о каком отдыхе может идти речь, когда в соседней палате, в капсуле камеры стабилизации лежит Чиж и живет лишь благодаря системе жизнеобеспечения.

Ночью Стася пробралась к палате Чижа и долго стояла у стекла, глядя на его тело, опутанное датчиками. В отличии от докторов она знала причину болезни Николая, она то и дело вставала перед ее глазами — тот момент, когда Тео получил заряд в грудь и отлетел к перекрытию. Он так и остался лежать на ограждении, как сейчас лежит Чиж. Эти два факта спокойно увязались меж собой в ее голове, но изложенные врачам, были приняты за бред.