Железная корона - Райчел Мид

— Я никогда не делал из этого секрет, — согласился он. — Стого самого момента, как мы познакомились.

По крайней мере, это было правдой. Он испытывал это желание,когда мы встречались, но я не обращала на это внимание.

— Вместо этого, ты держал другие секреты, — выпалила я.

Он не ответил, но его зелено-золотые глаза все внимательновзвешивали.

— Да. Да, у меня были секреты. Секреты, о которых я сейчассожалею.

Это заставило меня замолчать на несколько минут. Я неожидала извинений. Что-то во мне смягчилось к нему.

— Правда?

— Если бы я не обманул тебя на счет Железной Короны, —объяснил он, — мы все еще были бы вместе.

Я просто смотрела. Та часть меня, что никогда не переставалалюбить его, оживилась. Было трудно слушать его исповедь в своих чувствах,признавая то, что между нами было что-то более важное, чем его план интриг. Этобыло новое понимание Дориана, которое удивляло... и нравилось мне.

— И если бы мы оставались вместе, — продолжал он, — я был бысчастливым обладателем последствий этой лекарственной неудачи.

Слишком много для осознания новых реалий. Со вздохом яразвернулась.

— Конечно. Конечно, это подлинный источник твоих сожалений.Ты не хотел начинать революцию.

Я слышала, как он встал и сел рядом со мной на кровать.Несколько секунд спустя, он нагло лег рядом. Я передвинулась, чтобы освободитьместо.

— Это больше чем революция, — сказал он. — Я же говорил тебево время нашей первой встречи, что я хочу иметь детей от тебя, несмотря ни накакое пророчество.

— Я не уверена, что часть "от меня" все еще актуальна.

Дориан дотронулся до моей щеки и повернул мое лицо к своему.

— Ты действительно веришь в это? Ты веришь, что мои чувствак тебе настолько малы, что то, что ты была бы матерью моего ребенка, было быважнее мира?

Я начала поправлять его насчет миров, но мне показалось этомелким.

— Я не знаю, во что я верю, — честно ответила я. — Я не знаюесть ли у меня силы и мотивация, чтобы проанализировать наши отношения, чтобыпонять что делать дальше.

Я положила руку на живот. Глаза Дориана проследили за движениеми были очарованы.

— Несмотря на твой глупый выбор отца, это...

Он протянул руку к моему животу, но потом убрал ее.

— Это чудо. Это осуществление пророчества. Это жизнь. И насамом деле, Кийо больше не имеет к этому отношения. Он потерял какие-либо правана этих детей. Теперь они твои и только твои.

Мои пальцы, лежащие на животе, напряглись, не страдальчески,а скорее, в собственническим жесте. Мой взгляд расфокусировался.

— Я до сих пор не могу в это поверить. Я не могу поверить,что он так легко отказался от своих детей. Что он так легко отказался отменя...

— Я сомневаюсь, что это было легко. Тебя потерять не легко.

В этом была небольшая нотка горечи.

— Но его несогласие с пророчеством оказалось слишком велико.Тогда как моя поддержка достаточно сильна, чтобы защитить тебя, несмотря натвое предательство, и вступить в безумное будущее.

Предательство? Я начала было говорить ему, что он последний,кто может обвинять кого-либо в этом, но прикусила язык.

— Будут ли люди думать, что ты сумасшедший, чтобы сделатьэто?

— Едва ли, — он насмешливо фыркнул. — Большинство будетдумать, что они мои дети, и этого, в любом случае, будет, как ни странно,достаточно.

Но никто в зале, кроме Жасмин, не слышал нашего краткогоразговора с Дорианом об отцовстве. Я нахмурилась.

— Иногда мне кажется, что Кийо тоже так считает.

— Они и в самом деле могут быть моими детьми.

Сначала я подумала, что это была шутка, но весь юмор исчез сего лица.

— Я не думаю, что ты полностью понимаешь, что такоегенетика.

— Я понимаю что воспитание детей больше, чем просто кровь, —сказал он, все еще всерьез. — И как я уже говорил, он отказался от них иосознает ситуацию. И если он, и остальные сомневаются в отцовстве детей, такэто к лучшему. Просто объяви меня отцом. Сделай это поскорее, и, по нашимзаконам, дети, фактически, будут моими.

Что-то в этом заставило меня встревожиться.

— Что ты имеешь в виду под словом «фактически»?

Он пожал плечами немного более небрежно.

— Титулы. Престиж. Защита. Наследование, если кто-нибудьбудет достаточно сильным, чтобы править королевством. Согласно пророчеству,твой сын таким будет.

— Я не знаю, — ответила я.

Возможно, была выгода действовать сообща в этом видеджентрийского «усыновления», но я чувствовала, что Дориан умолчал о некоторыхвещах — о своей личной выгоде. Он был все еще расстроен из-за меня. Он не любилКийо. Я не видела причин, по которым он сделал бы это.

— Я должна подумать.

— Думай поскорее, — сказал Дориан. — Вскоре все придет вдвижение, особенно, как только мы вернем тебя обратно в твои земли.

— Зачем? — спросила я его. — Зачем ты хочешь заявить о своихправах на чьих-то там детей? Я так понимаю, что осуществляю твое желаниеувидеть воплощение пророчества, но ты не обязан делать этот дополнительный шаг.

— Возможно, чужие дети лучше, чем никаких, — сказал он.

Это было еще одно необычное высказывание от него, опятьнеожиданное. Оба философские и трогательные. Почему-то я все еще искала здесьподвох. Это не было из-за любви ко мне. Уже нет. Он снова протянул руку к моемуживоту и на этот раз не отвел ее, хотя убедился, что моей не касается.

— Разреши мне задать тебе вопрос, — сказал он, когда я неответила. — Почему ты предпочла сохранить этих детей? Ты побоялась дьявольскойпроцедуры, используемой вашими людьми, чтобы убить жизнь? Или ты не смогла быжить с кровью дочери на своих руках?

Мой ум перемотал обратно тот день у врача. Тот день? Вотчерт. Это было сегодня в обед. Столько много всего случилось, что, кажется,прошли недели с тех пор. Мое ужасное испытание с Кийо затуманило память, носейчас я вспомнила процедуру узи, картина увиденного и звуки стали такимиживыми и реальными, как будто я испытывала их снова.

— Я слышала их сердцебиения, — выдала я наконец. — И явидела их.

Ну, в некотором роде. Эти пятна на мониторе до сих пор былидля меня некоей абстракцией, но это мое мнение было в данный момент неуместно.

— И когда я...

Я попыталась объяснить свои чувства.

— Я только... Я просто их захотела. Обоих.Независимо от обстоятельств.