Пригоршня вечности - Людмила Астахова

– Это твоя гроза? – вдруг спросил Ириен, оторвавшись от тарелки.

– Моя, – смутилась Джасс. – Хорошая?

– Отличная. Прямо, как у настоящей ведьмы.

– А я теперь и есть настоящая ведьма, – с едва скрываемой гордостью сказала женщина.

– Поздравляю.

И он порывисто обнял Джасс, стиснув в объятиях с такой силой, что она только охнула. Откуда только силы у него берутся? Губы у Ириена отчаянно кровоточили, окрашивая поцелуй в трагические тона, но целоваться эльф не разучился, это точно. И не важно, что пахло от него отвратительно и грязен был Альс, как распоследняя свинья, руки сами, без участи разума расстегнули и содрали с него перевязь, следом на пол отправилась пропитанная грязью и потом рубашка. Они были живы, оба, и собирались друг другу это доказать немедленно, прямо сейчас. Прямо на лавке.

И доказали.

Она проснулась от звука «тюк-тюк-тюк» где-то за закрытым ставнями окном. Тело сладко ломило, и более всего хотелось поваляться в теплой постели еще немного, потягиваясь и похрустывая всеми косточками. Джасс ожидала, что одежда будет разбросана по всему дому, но, видимо, запамятовала, как оно – жить с эльфом. Ее нижняя рубашка, юбка, кофта и чулки лежали аккуратной стопочкой на кособоком табурете, а под ним стояли башмаки. И наверняка вода для умывания уже давно согрета, и с полки снято чистое полотенце, а пол помыт, равно как и посуда. Если бы женщины знали чуть больше о привычках чистокровных сидхи, верно, они бы целыми отрядами ходили за горы Натай охотиться на остроухих мужей.

Джасс неторопливо оделась, растягивая удовольствие, умылась, причесалась и выглянула за порог. Что ж там за «тюк-тюк» такой?

– Забор покосился, вот-вот завалится, – пояснил Ириен, услыхав, как скрипнула дверь, не оборачиваясь и не прерывая ударов обухом по кольям, загоняя их тем самым глубже в мокрую землю. – Никогда у тебя порядка нет.

– Ты завтракал?

– Нет. Собирай на стол, я скоро. И не стой на холоде, простудишься.

Он был недоволен и даже сварлив, а значит, совершенно здоров и телесно, и душевно. Коса волосок к волоску, чистая рубашка и наброшенный на плечи кожушок. Ну чем не хозяин маленькой фермы где-нибудь в благом и тихом Лаго-Феа?

Было одно удовольствие глядеть, как он ловко отщипывает кусочки от лепешки и быстро опустошает тарелку с кашей, запивая завтрак колодезной водой. И ничуть не портили его жуткая худоба и резкость черт, а старые шрамы, так вообще – добавляли странного, ехидного обаяния. Впрочем, похоже, в целом мире обаятельным Альса считала лишь Джасс, и то не все время подряд, а только когда он вот так вот улыбался самым краешком губ. Наглая, хитрая эльфья рожа.

– Ты знаешь, какой ты красивый? – спросила Джасс.

Подумала вслух.

– Знаю, – усмехнулся Ириен. – А для вчерашнего безумца так просто красавец писаный.

– Не сердись на Мэда. Зато я теперь свободна от проклятья.

– Я не сержусь, но пары зубов это ему будет стоить наверняка, – пообещал ворчливо эльф. – Когда-нибудь.

Она не удержалась, обхватила его плечи руками, прижалась к нему всем телом, просто от желания снова поверить в то, что он не бродит невесть где, одинокий и полубезумный, а вот он, рядом. Живой и сытый. Великие боги, что еще нужно женщине?

– Ирье, мы теперь всегда будем вместе? Всегда-всегда?

– Еще раз я такого кошмара не переживу, – уверенно заявил Ириен. – Сколько бы нам ни было отпущено времени, я больше никуда без тебя не уйду.

– Ведьма и эльф – вот так парочка, – хихикнула Джасс.

– Ничуть не хуже всех остальных парочек. Случаются мужья и жены интереснее нравом и мастью, – назидательно пробубнил он с набитым хлебом ртом.

Вот это уже было новостью, даже для нее.

– И чего – венчаться будем? – полюбопытствовала ведьма.

– А ты собиралась жить со мной во грехе? – вопросом на вопрос ответил эльф, смешно копируя чопорные интонации жрецов.

И у Джасс окончательно отлегло от сердца. Это был тот самый Ириен Альс. Ее Ириен, самый вредный, языкатый и неуживчивый эльф обитаемого мира, матершинник, задира и нахал. Самый нежный, самый заботливый, самый лучший мужчина. Ее мужчина. И плевать, что она – человек и что она умрет гораздо раньше, а перед тем состарится у него на глазах. Плевать на всё и вся. У них есть еще немного времени, у них есть любовь, а значит, оно того стоит. Верно?