Ничего невозможного - Людмила Астахова

Двадцать лет назад точно так же горела масляная плошка на столе, коптил фитилек, и двое очень молодых амбициозных мужчин, так и не распив взятую для конспирации бутылку вина, приняли вместе судьбоносное решение, став на дорогу, с которой не было возврата и в конце которой их обоих ждала слава и власть. О! Много славы и очень много власти, достаточно, чтобы за десять лет они оба успели пресытиться и тем и другим.

— Я не так сильно цепляюсь за свой пост, чтобы жертвовать сыном, сир.

Отсвет пламени блеснул в зрачках Джевиджа, словно отражение его внутреннего огня.

— Вы всегда превыше всего ставили интересы империи, Росс. Что изменилось сейчас? — с укором спросил Раил.

— Очень много, знаете ли, сначала я потерял память, потом окончательно здоровье, а приобрел только удивительно честную женщину и крошечного мажонка.

— Неравноценный обмен, — отрезал император.

— Вероятно, это так и есть. Но я не могу предать сына во второй раз, — вздохнул Джевидж и недовольным движением головы дал понять, что не намерен объяснять, в чем заключалось первое предательство.

Откровенно говоря, Раил не ожидал от Росса столь сильных родительских чувств. Кто бы мог подумать?!

— Я тоже отец, я тоже люблю своих детей, но есть вещи превыше всего остального — долг, который важнее…

— Есть. Но если я предам Диана, то я предам и Эльлор. Все просто, сир, я подаю в отставку. Сейчас!

— Я вашей отставки не принимаю, лорд Джевидж! — мгновенно вскипел монарх. — Пока не принимаю!

— А вы подумайте еще раз, Ваше императорское величество. Нужна ли Эльлору напряженность между императором и канцлером? Трен Кариони может исполнять мои обязанности, пока я буду заниматься поисками Диана, — изо всех сил стараясь удержаться в рамках дозволенного, молвил Росс.

Раил издал гневный монарший рык:

— Вы никуда не поедете!

Лорд Джевидж набычился. На лбу у него, отвыкшего от приказного тона, тут же вспухла синеватая жила.

— Я поеду! И никто мне не запретит, даже вы, Ваше императорское величество.

— Я вам запрещаю!

— В кандалы берите! — рявкнул Росс, становясь из мертвенно- бледного пунцовым от бешенства.

И неведомо чем бы кончилась эта перепалка, и до чего бы они договорились, не исключено, что и до кандалов, когда бы Джевиджа не свалил припадок падучей. Не слишком сильный, но, как всегда, впечатляющий своими неприятными последствиями.

Раил не успел на помощь позвать, когда Росс в себя пришел. Он оттолкнул руку императора и с огромным трудом поднялся на четвереньки.

— П-простите, сир, я испортил вам ковер… кажется… — пробормотал он сконфужено.

Рука, опирающаяся на спинку кресла, еще заметно дрожала, а грудь ходила ходуном, но подбородок Росса уже был надменно вскинут:

— Не стоило п-превращать все это… в нечто… гадкое…

И добавил в ответ на вопросительный взгляд императора:

— Не нужно было заставлять меня выбирать между империей и сыном, вот я о чем… Я все-таки подаю в отставку, сир.

И волей-неволей Раилу Второму, самодержцу Эльлора пришлось признать, что от Росса Джевиджа, даже в мокрых штанах, исходило больше силы и власти, чем от большинства людей, когда они держат в руках заряженную винтовку, а ее ствол упирается прямиком в ваш живот.

Одетая в серое дорожное пальто, боты и шляпку Фэйм сидела прямо на полу детской, прижавшись щекой к боку пустой колыбели, со спины похожая на раненую сову из-за наброшенного поверх одежды пухового палантина. Рядом стоял саквояж с аккуратно притороченным к нему зонтиком.

— Куда вы собрались, миледи? — сухо спросил Росс, остановившись на пороге.

— На железнодорожный вокзал, — ответила женщина, не обернувшись и не открыв глаз.

— Что ж, отлично, время на сборы еще есть. Экспресс отходит только утром.

Фэйм удивленно вздрогнула.

— Мы едем вместе.

— Но…

— Имею право. Диан — мой сын, а вы… Вы — моя жена, — отрубил Джевидж.

И пошел собираться в дорогу.