Брачные игры чародеев - Артем Тихомиров

Ну, словно мама-кошка, рассерженная тем, что сыночек завалил первое испытание по ловле мышей.

Но ведь Вольфрам — не мышь, неужели она не видит? Что я могу сделать? Уж лучше Жаворонок…

Я посмотрел, как поживает таинственная реликвия в полосатом халате. Ничего себе поживает. Я имею в виду, что появление старого монстра вовсе не расстроило отрока и не напугало. Жаворонок все так же блаженно улыбался, точно гурман, только что слопавший изысканное блюдо и еще не отошедший от наслаждения.

Я подумал, а не запустить ли в Жаворонка чем-нибудь тяжелым? Авось это заставит его трезвым взглядом окинуть театр военных действий. И предпринять меры. Ведь стоит ему щелкнуть пальцем — и Синдром вылетит из Вольфрама, как голубь из голубятни, и уж тогда скрутить негодяя будет под силу даже Профитролю-младшему.

Пока Леопольдов дедуля изрыгал проклятия в наш адрес и препирался с Гермионой, я искал на столе с закусками что-нибудь метательное. Что обычно бросают в Тигриных Жаворонков, чтобы спустить их с небес на землю? Может быть, такие серебряные кувшинчики?

Я не успел ни подтвердить, ни опровергнуть свою теорию, потому что новый, особо громкий и злобный вопль Вольфрама потряс залу-гостиную. Я выронил кувшинчик, опасаясь, что обрушится потолок, и заметил, что Леопольд скрывается за креслом, показывая общественности только свой правый глаз, которым он следил за дедулей. Вот жалкая, ничтожная личность! Трус и бесхребетный слизняк! Вместо того чтобы попытаться урезонить родственника, он ушел в подполье! Чародей, называется!

Кстати, Тристана не было видно вовсе. То ли мальчишка перепугался наконец до смерти и убежал, то ли задумал что-то очень коварное.

Только Сляден Исирод не смылся, а стоял и пыхтел, как закипающая вода в кастрюле. Он хорошо помнил свою последнюю встречу со стариком, который в сравнении с ним и стариком-то не был.

Тем временем содержательный диалог между моей сестрицей и Вольфрамом продолжался.

— …мою теорию подтверждает тот простой факт, что никто из вас не догадался перенестись в Волшебную Страну так, чтобы очутиться за Железной рекой, а не перед ней. Это избавило бы вас от необходимости переправляться! Но нет, вы действовали в своем духе, чем еще сильнее уронили себя в моих глазах!

— Между прочим, — фыркнул я, — мы шли по уже проторенной вами тропинке! Кроме нас, в этом зале есть еще один субъект, проявивший чудеса находчивости!..

— А вас, Невергор, я попрошу заткнуть воронку! — бросил Вольфрам. — Иначе я вздую вас так, что родная мать не узнает. Не думайте, я не боюсь Эльфриду Невергор, так что нечего играть бровями!

— Я не играю!

— Это не делает ваше, с позволения сказать, лицо более умным.

Тут в беседу решил вмешаться Неистовый Странник. В нем снова проснулся ранее погребенный под многокилометровыми слоями трусости отважный идальго.

— Такого отвратительного фокуса, Лафет, я не видел никогда в жизни, — сказал он. — Превратиться в книгу и самым подлым, крысиным образом проникнуть в Волшебную Страну! Думаю, вы и сами столь же отвратительны, и Синдром тут ни при чем!

— А-а! Наш маленький скромный отшельник! — захохотал Вольфрам. — Великий и легендарный чародей, у которого не хватило ума раскусить этот простой трюк!

До меня медленно доходит, но все-таки. Теперь ясно, почему книга заклинаний Слядена Исирода казалась мне такой омерзительной.

— Я предполагал, что вы пошлете в мой дом мальчишку со шпионской миссией, и хитрый план родился мгновенно. Книга заклинаний, к вашему сведению, до сих пор у Бруно Зиппа, но мне удалось скопировать ее, ибо я несколько раз брал ее в руки, правда, под присмотром хозяина. Этого хватило не только для того, чтобы позволить Тристану похитить себя в образе книги, но и задурить вам, уважаемый, голову.

Уважаемый затряс упомянутой головой:

— Вот почему она выглядела так странно. Вот почему тексты были перепутаны или написаны вверх ногами. А эти страницы, липкие, словно их обработал языком спаниель… фу-у!

— Но, в отличие от вас, господа, я достиг своей цели, — сказал Вольфрам, размахивая многочисленными конечностями. — Теперь вы не в состоянии остановить меня. Я стал сильнее. Даже не пытайтесь сопротивляться.

— Да? А что прикажете делать? — восстал я, выпрямляясь во весь рост.

— Что хотите. Можете поиграть в шахматы или в шашки. Или в «Сиди-сиди, Яша» на муравейнике. Мне какое дело?

Я сверкнул глазами, пытаясь мысленно призвать на помощь свой собственный Чудовищный Синдром.

Может, я и не догадался десантировать нашу экспедицию за рекой с драконами, но кое-что понял. Волшебная слива! Жаворонок сказал мне не есть ее сразу, потому что знал, что должно произойти. И если уж выходить на последнюю битву с чудовищем (жаль, но, похоже, не отвертеться), то сделать это можно лишь в образе чудовища.

— Не посвятите ли нас подробно в свои планы? — спросил я.

К несчастью, превращения не последовало. Опыта контролировать метаморфозы по собственной воле я еще не набрал, так что в этом смысле конкуренцию Вольфраму составить не мог. Обидно. Когда ты просто обязан быть злым и бесчеловечным, ничего не получается.

— Мои планы просты, как все гениальное, — любезно пояснил старый злодей. — Вы были на правильном пути, предположив, что с помощью Синдрома я смогу завоевать Мигонию. Поздравляю вас, господа, с единственным верным выводом. А теперь позвольте откланяться! Предупреждаю: тот, кто бросится за мной в погоню, охваченный героическим порывом, будет наказан! Адью!

Вольфрам вытянул часть своих щупалец в сторону улыбающегося на подушках Жаворонка и схватил его. Отрок в полосатом халате поднялся в воздух. Я думал, что вот сейчас-то он начнет орать во все горло, будто его режут, но ничуть не бывало. Кажется, сей странный реликт воспринял странное происшествие как должное и с интересом ждал, что будет дальше.

А дальше Вольфрам взмахнул тремя руками из своего набора и швырнул в сторону пригоршню чар. С громким хлопком и вспышкой открылся большой овальный портал, предназначенный, без сомнения, для немедленной злодейской эвакуации.

Вольфрам шагнул к нему, но, не дойдя, обернулся к нам и погрозил всеми шестью кулаками. Очень внушительно, надо заметить. Видя такое, чувствуешь, как твой героический порыв начинает стремительно терять в весе.

— Стереть бы вас в порошок, да возиться неохота, — сказал Вольфрам и прыгнул в зев портала, махнув на прощание щупальцами.

Раздался звон, который, прокатившись по залу, хорошенько обработал наши органы слуха, но одновременно и встряхнул мозги. Точно луч света пробился сквозь тучи, словно пелена дурмана спала с глаз, позволяя нам (мне, во всяком случае) увидеть вещи в истинном свете.

Я что-то прохрипел (наверное, протестующее) и начал увеличиваться в размерах. Так вот что чувствуют прорастающие семена! В голову ударил жар, потом я ощутил гудение, распространяющееся по моему костлявому телу, а затем понял, что смотрю на Гермиону сверху вниз.