Пробужденное пророчество - Влад Вегашин

Мантикора в который раз залюбовался ею. Буйная грива рыжих волос, перечеркнутая белой прядью, в беспорядке рассыпалась по спине, длинная, широкая юбка, плотно облегающая бедра, а дальше свободная, краем подола была заткнута за пояс и шелестела под порывами ветра, приоткрывая до колена стройную ножку. Оборки обтягивающей небольшую грудь блузки растрепались. Прошел год с тех пор, как Талеанис встретил Лианну, и за это время она несказанно похорошела.

– Доброе утро, – улыбнулась девочка полуэльфу.

– Привет! Куда ездила?

– В деревню, к Акретам за продуктами, – ответила она, привязывая жеребчика к коновязи и подходя к крыльцу. – Старый Эльт опять пьет. И несет всякую чушь про День Возмездия.

– Это что-то новенькое!

– Все такой же бред, как и раньше. Якобы есть день в году, когда к каждому являются те, кого он убил ни за что, и требуют сатес… ситес… сетесфикции, – старательно проговорила Лианна трудное слово.

– Сатисфакции. – Мантикора рассмеялся. – Что, Эльт так и сказал?

– Ну да, а когда я попросила объяснить, он сказал, что это вроде как месть. Ну, они невинно убиты и приходят к убийце мстить. Но это только если убить их в этот самый День Возмездия, – пояснила девочка, поправляя юбку и усаживаясь на перила. – Интересно, кого убил Эльт? Мне кажется, он вообще не способен кого-то убить, он же старый и больной.

– Может, раньше он был сильный, молодой и здоровый, – взъерошив волосы, усмехнулся полуэльф. – Когда, говоришь, этот День Возмездия?

– Завтра. И это не я говорю, а старый Эльт. И не мог он быть молодым, он всегда бы такой. Я у парней в деревне спрашивала.

– А сколько тем парням?

– О, они уже взрослые, как и я – одному тринадцать, другому четырнадцать, еще троим по пятнадцать, а Никсу целых шестнадцать лет! У него даже меч настоящий есть, и он хочет стать легионером. Но у меня меч лучше, – похвасталась Лианна, не замечая, как внезапно побледнел Мантикора. – Ладно, хватит о всякой ерунде. Ты завтракал?

– Я проснулся десять минут назад. – Полуэльф заставил себя улыбнуться. – Пойдем, поедим.

День прошел в повседневных хлопотах, и Талеанис не заметил, как наступил вечер. Только когда солнце уже зашло и Лианна, позевывая, отправилась спать, он понял, что через час наступит полночь, а сразу после нее начнется День Возмездия. И день годовщины гибели эльфийской деревни близ озера Крионэ.

Полуэльфу везло как утопленнику. Он исхитрился устроить резню именно в День Возмездия.

Перевалило за полночь. Мантикора сидел на террасе, положив перед собой на стол обнаженный меч, и время от времени прикладывался к бутылке с крепким вином. Погода на улице была мерзкая, под стать настроению Талеаниса – глухо, зловеще завывая, дул пронизывающий ветер, небо, затянутое свинцовыми тучами, казалось черным, а сильный косой дождь захлестывал через перила на веранду.

Уже давно полуэльф не был так напряжен, как сейчас. Перед глазами вновь и вновь всплывали картины той жуткой резни в деревне, которую он устроил, мертвые глаза седой эльфы, сестры отца Лианны, плач маленькой полуэльфы, крики эльфочек, которых резали на алтаре слуги Левиафана, и яростный взгляд Маалинни, выкрикивающей слова проклятия…

Что было виной тому, что Талеанис через некоторое время забылся тяжелым сном? Может, чересчур крепкое вино, может, сказалось перенапряжение, а может, на то была чья-то воля… Как бы то не было, в три часа пополуночи Мантикора вдруг открыл глаза и с ужасом понял две вещи – во-первых, то, что он уснул, а во-вторых, то, что проснулся он от чьих-то тихих шагов.

– Не стоит хвататься за меч, полуэльф, – прозвучал тихий голос за его спиной. Естественно, первое, что сделал Мантикора – пренебрег просьбой ночного визитера. Точнее, визитерши. – Опусти клинок. Даже если ты захочешь меня убить, боюсь, тебе это не удастся. Я уже мертва, – Маалинни обошла застывшего в ступоре Талеаниса и грациозно, как это могут делать только эльфы, опустилась на стул.

– Ты?

– А кого ты ждал увидеть в Ночь Возмездия? Все наше поселение в полном составе? Не трясись от страха, полуэльф, я пришла не ради мести, – закинув ногу на ногу, эльфа достала из воздуха тонкий, высокий бокал, наполненный янтарной жидкостью.

– Тогда ради чего? – хрипло спросил Талеанис, опуская меч.

– Передать тебе весточку от Дианари. – Ярко-зеленые глаза впились в собеседника.

Мантикора вздрогнул. И поневоле вспомнил слова Оракхана: «Дианари справится сама, ну а тебе судьей станет твоя собственная совесть…»

– И что она просила мне передать? – так же хрипло проговорил он.

– Что каждый выбирает свой путь в жизни, но не все дороги сходятся с той, по которой идет она. Я думаю, ты понимаешь, о чем речь.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он согласно опустил голову. Пальцы левой руки сжались на медальоне, совмещавшем в себе символ ордена Мерцающей Звезды и святой знак богини. Цепочка, сделанная из мифрила – одного из прочнейших металлов в мире, оборвалась словно бы сама собой.

– Я понял…

– Знаешь, я много раз думала о нашей с тобой встрече, полуэльф, – задумчиво проговорила Маалинни, не прекращая пристально разглядывать Талеаниса. Поначалу я хотела тебя убить за то, что ты со мной сделал. Не надо оправдываться, что ты был под действием наркотика и заклятий, – ведь ты мог отказаться от них еще раньше. Любой эльф на твоем месте так и поступил бы, но ведь ты – получеловек… Впрочем, это уже не мое дело. Но ты не представляешь себе, как я была счастлива, когда ты на собственной шкуре понял, что такое, когда тебя жестоко убивают, измываются, насилуют… Каково тебе было оказаться в моей шкуре, а, полуэльф? – Маалинни перегнулась через разделявший их стол, ее глаза и глаза Талеаниса разделяло не более пяти дюймов. – Отвечай!

– Паршиво, – тихо проговорил Мантикора, отводя взгляд.

Эльфа откинулась на спинку плетеного кресла.

– Я не ожидала, что ты ответишь, – сказала она после нескольких минут молчания. – Чуть больше полугода назад Дианари просила меня снять с тебя проклятие. Я ей отказала. Понимаешь, отказала своей богине. Можешь себе представить, как я тебя ненавидела?

– Могу.

– Вряд ли, – помолчав, Маалинни продолжила. – Потом я все же согласилась изменить первоначальное условие. Может, ты знаешь, что практически любое проклятие может быть снято без помощи магии и священников, если выполнить ограничительное условие? Так вот, твоим условием было исчезновение Варпа, энергии Хаоса в нашем мире. Условие, по сути, невыполнимое. Но я изменила его. Если ты в течение десяти лет не прольешь крови эльфов, проклятие потеряет свою силу, но если хоть один Перворожденный погибнет за это время от твоей руки – никогда не бывать в этом мире расе полуэльфов! Не смотри на меня так, это я должна тебя ненавидеть. Впрочем, не надо недооценивать Дианари. Она понимала, что есть место случайности и что несправедливо будет, если ты даже не сможешь защититься от разбойников, буде в их числе окажутся мои собратья. И я добавила еще одно условие. Проклятие исчезнет, если ты убьешь Левиафана.