Опасные желания - Эрин А. Крейг

Мы поднялись и образовали круг на поляне. Каждый из нас стал звеном цепи, составляющей Эмити-Фолз.

На другой стороне круга я увидела Сэма. Они с Уинтропом смеялись, делая вид, что не хотят держаться за руки. Потом он поднял голову, и наши глаза встретились. Я попыталась улыбнуться ему, но Сэм безразлично отвел взгляд. В детстве мы были неразлучны и всегда цеплялись друг за друга. Теперь, увидев его отчужденность, я чуть не заплакала. Что мы сделали не так?

Пастор Брайард взобрался на скамью, возвышаясь над огромным кругом. Его улыбка сверкала, такая широкая, что можно было рассмотреть все зубы до единого.

– Вот это Эмити-Фолз! – воскликнул он. – Нас объединил Господь. Нас объединила дружба. Мы едины!

Брайард принялся аплодировать, и все последовали его примеру, обнимая соседей, похлопывая их по плечу и улыбаясь так же широко, как пастор. Уинтроп Маллинз первым вышел из круга, направляясь к Брайарду. Тот приветствовал юношу крепким рукопожатием.

– Рад видеть тебя сегодня, Маллинз. Давненько ты не заходил на службу.

Уинтроп пригладил волосы короткими пальцами. Ему явно пора было подстричься. Старая вдова Маллинз всегда коротко и аккуратно стригла рыжие волосы внука, и после ее кончины он казался совсем потерянным. Я не видела его с самых похорон.

– Интересная проповедь у вас сегодня вышла, очень интересная.

Глаза пастора засверкали.

– Правда? Я рад, что тебе понравилось.

– Не знаю, правда, насколько я с ней согласен, – признался Уинтроп. – Говорите, мы должны быть как пастухи, да?

– Ну, это не только я говорю. Упоминания пастухов и стада постоянно встречаются в Писании.

– Вот в этом-то и беда. Видите ли, я знаю только одного пастуха… – Уинтроп бросил взгляд на Леланда Шефера, который стоял в тени вяза и смеялся над чем-то, что сказала Кора. – И он не делает ничего из того, о чем вы говорили. Моя бабушка умерла из-за него, пастор. Голодной смертью. После черной гнили урожая и так было мало, а то, что осталось, сожрали его овцы! – Он гневно наставил палец на Старейшину. – Так что если пастух – это тот, у кого по недосмотру сгнил и развалился забор, тот, чье стадо устраивает налеты на чужую землю, я не хочу иметь с ним ничего общего.

– О чем ты, Маллинз, черт возьми? – спросил Леланд, уже направляясь к нему через лужайку. Черная мантия Старейшины клубилась у него за спиной, как грозовые облака.

Веселые разговоры стихли. Всех увлек новый скандал.

– Он опять заладил про свой забор? Я же тебе тысячу раз говорил: за южное поле ты отвечаешь сам. Мое стадо не убежало бы на твою землю, если бы ты лучше следил за ограждением.

– Нет уж, послушайте! – Уинтроп вцепился в его рубашку, и Старейшине пришлось привстать на цыпочки. – Этот забор не наша забота! Наш урожай не может сбежать, сжирая все на своем пути.

– Леланд… Уинтроп, сынок… – Брайард положил руки им на спины, желая успокоить. – Уверен, мы можем все это обсудить… не в присутствии толпы. – Он окинул взглядом поляну. Большинство горожан завороженно наблюдали за происходящим. От мира и единения не осталось и следа.

– В некоторых случаях словами уже не поможешь! – прорычал Уинтроп, вскидывая кулак, и со смачным звуком ударил Леланда в челюсть.

Маттиас стремительно пересек двор и оттащил мальчишку от второго Старейшины. Он повалил Уинтропа на землю, но и сам получил локтем в живот.

– Господа… Господа! – Пастор попытался схватить Леланда, но Маттиас, промахнувшись, попал в него кулаком. Брайард схватился за глаз и повернулся, ища что-нибудь, что помогло бы остановить безумие. – Таддеус Макком, сыграй что-нибудь. Что угодно. Бога ради, просто играй!

Фермер тут же начал наигрывать какую-то мелодию, хотя большинство горожан все еще толпились вокруг дерущихся, не в силах отвести взгляд.

– Танцуйте, пожалуйста, – велел пастор, удерживая Уинтропа от драки. – Мы разберемся и… Додсон! – рявкнул он, когда Леланд кинулся на них.

Маттиас схватил второго Старейшину. Они поволокли Уинтропа и Леланда вниз с холма, туда, где стояла церковь.

– Они здесь. Иначе и быть не может, – сказал Эфраим, внезапно возникнув рядом со мной и всматриваясь в толпу. – Они бы ни за что не пропустили такое событие.

Я окинула взглядом собравшихся.

– Я ее не вижу. И никого, кто был бы похож на те рисунки.

– Они не всегда являются в таком виде, – пробормотал Эфраим. Его мрачный взгляд забегал по толпе. – Присмотрись, Эллери. Смотри внимательнее. Есть тут кто-нибудь, кого быть не должно? Кто-нибудь новый. Незнакомый. Кто-нибудь…

– Уитакер, – произнесла я, заметив, что тот бродит по поляне. Он тоже увидел меня и просиял. – Я же просила его не приходить. Позвольте… Я сейчас вернусь, обещаю.

– Не теряй бдительности, – предостерег меня Эфраим. – Сейчас этот город – что бочка с порохом. Одной искры хватит, чтобы все взорвалось.

– Я пропустил пикник? – спросил Уитакер, когда я подошла к нему.

– Что ты здесь делаешь?

– Я помню, ты говорила, что мне лучше сюда не ходить. Помню. Но… Я сидел на берегу ручья, услышал музыку и… понадеялся, что ты уже достаточно меня простила.

– Достаточно? Для чего?

– Чтобы потанцевать со мной, – искренне произнес он с надеждой на лице, протягивая мне руку.

– Я… – Я оглянулась на Эфраима, но он уже исчез.

Таддеус Макком заиграл новую мелодию – пронзительную, печальную балладу, звучавшую со всем надрывом, на какой только способна скрипка. Лишившись зрелища, люди начали собираться в пары, спеша провести время наедине под грустные звуки вальса. Помедлив, я взяла Уитакера за руку, и наши пальцы переплелись. Его вторая рука легла мне на талию, и мы начали покачиваться в такт музыке.

– Это платье и впрямь идеально подходит тебе по цвету, – сказал он и мягко закружил меня. – Ты сегодня красива, как никогда.

– Из-за него я сегодня чуть не попала в переплет. – Он удивленно посмотрел на меня. – Жена пастора обвинила меня в том, что прошлым летом я украла эту ткань у нее с бельевой веревки.

– Правда? – Его улыбка застыла.

– Прямо здесь, во время праздника. Можешь себе представить?

– Как странно.

– С тех пор как ты уехал, тут происходит все больше странностей.

– Правда?

– Все как-то не так, и…

Я снова заметила Эфраима. Он подошел к Томасу и слушал сына, нахмурив брови. Рядом возникла Мерри и помотала головой. Ее глаза были широко раскрыты, щеки раскраснелись. Я остановилась. Что-то случилось. Что-то ужасное.

– В чем дело? – спросил Уитакер, обернувшись, чтобы посмотреть, на что я так уставилась.

– Мне нужно…

Я не успела придумать отговорку – Мерри разрыдалась. Я моментально оказалась рядом с сестрой, совсем забыв про Уитакера.