Небо после бури - Саба Тахир

Итак, все зависит от ее сигнала. Элиасу предстоит нейтрализовать Маро. А мне – забрать косу.

От криков ифритов у меня кровь стынет в жилах, но Князь Тьмы даже бровью не ведет. Съежившись в своем укрытии, я жду появления Рехмат. Но ее почему-то нет. Король джиннов вот-вот догадается о том, что его одурачили, что это кричат вовсе не жители Нура. Где же ее носит, черт побери?

Внезапно он вздрагивает, замирает, потом медленно поворачивает голову в сторону мешков с песком и смотрит на меня в упор.

«О небо».

– Лайя! – шепчет мне в ухо Рехмат. – Впусти меня…

Я не обращаю на нее внимания и поднимаюсь, держа наготове кинжал. В день нашей последней встречи Князь Тьмы был в бешенстве, но вроде бы не собирался меня убивать. Я надеюсь воспользоваться его минутной слабостью, воспоминаниями о нашей любви.

– Привет, Мехерья, – окликаю я джинна. – У тебя есть одна вещь, которая мне нужна.

Откуда-то издалека доносится грохот – рушится здание. Пламя джиннов ревет на соседней улице. Город затянут серой пеленой, дым ест мне глаза, застревает в глотке.

– Пришла полюбоваться тем, как я жгу город, Лайя? – усмехается джинн. – Не думал, что тебе так нравится смотреть на страдания и кровь.

Я давно заметила, что пространство вокруг Князя Тьмы как-то странно искажается. Но сейчас его черная тень ощущается как нечто материальное. Я вижу в его пылающих глазах безграничную ненависть. Одним движением дымящейся руки он выхватывает из-за спины косу и приставляет лезвие к моему горлу.

В этот момент рядом с нами вспыхивает золотое пламя.

– Мехерья, – негромко произносит Рехмат. – Прекрати это. Ты не такой, я знаю…

– Ты. – Он с гневным лицом оборачивается к ней, но злоба мгновенно испаряется, и остается лишь боль. – Предательница! Ты предала собственный…

– Ничего подобного! Я никогда…

– Ты что, ничего не помнишь?! – кричит он. – Ты забыла, кто мы такие, забыла, что мы потеряли, что нам пришлось перенести…

«Лайя, – раздается голос в моей голове. – Впусти меня. Ненависть разъела его душу. Для него все потеряно. Он тебя убьет».

Однако Князь Тьмы опускает косу, и я отшатываюсь, не понимая, чего ждать дальше, опасаясь новой вспышки ненависти. Но он точно забыл обо мне.

– Возвращайся ко мне, – уговаривает он Рехмат, убирая свое орудие. – Помоги мне изменить этот мир, чтобы наш народ мог жить свободно. Ты же была воином, Рехмат. Ты сражалась, ты пылала, ты умерла за наш народ. За наших… за наших детей…

– Как ты смеешь вмешивать сюда наших детей?! – страшным, неузнаваемым голосом кричит Рехмат, а в это время я осторожно захожу ему за спину, не отрывая взгляда от его косы. – Когда ты сам убиваешь таких, как они! Я никогда не вернусь к тебе, Мехерья. Я уже не та, что прежде. И ты стал другим. Мой супруг умер, его больше нет.

– Неужели ты не понимаешь, зачем я начал эту войну? – дрожащим голосом говорит он. – Я делаю все это из любви. Потому что я…

Я стремительно бросаюсь к джинну, кинжалом перерезаю ремни. Когда он оборачивается и поднимает огненную руку, чтобы отнять у меня косу, я зову на помощь.

– Элиас!

И в этот же момент с края крыши раздается еще чей-то вопль.

Это Маро. У горла джинна поблескивает кинжал из серрийской стали, покрытый коркой засохшей соли. За спиной у него застыл Элиас. Капюшон скрывает его лицо.

Ловец Душ бросает на меня быстрый взгляд. «Я не смогу тебе помочь», – сказал он. Но когда я позвала его, он пришел. Словно угадав мои мысли, он пожимает плечами и кивает в сторону лестницы. «Уходи отсюда».

Крепко сжимая в руке свою добычу, я бегу прочь.