Имяхранитель - Азамат Козаев

Александр между тем хмуро и молчаливо надвигался на Цапель. Ни малейшей почтительности в его движениях не наблюдалось, напротив, казалось, он едва сдерживает желание пустить в ход свою страшную клюку. Девушки огрызались, но, видимо, тоже чувствовали исходящую от Планида опасность и мало-помалу отступали. Оттесненные до края площадки, они растворились в зарослях, пожелав на прощание Феодоре поскорее сдохнуть под ее бешеным уродом-хахалем, а Планиду – удавиться после этого на гитарной струне.

Почему удавиться после этого? Какой еще урод-хахаль? Какая связь между Александром и Феодорой? Вопросы выпрыгнули одновременно, столкнулись, переплелись… И Иван вдруг сообразил, что нарушение Планидом храмовой субординации, в которой положение привратника однозначно ниже места самой никудышной Цапли, имело вполне разумное объяснение. Причем, объяснение это без зазора вмещало также «кошку с глазом золотистым и карим» из его диковато звучащей песни. А возможно, и внезапное появление лунного пса именно в комнате Феодоры.

«В конце концов, – подумал Иван, – шрамы на лице возлюбленной – ничто. Особенно если возлюбленная так чарующа, как Феодора. Зато попади она невестой во дворец, о нежных чувствах к ней, потенциальной матери нового наследника короны, можно забыть навсегда…»

Имяхранитель решительно двинулся наперерез Планиду, спешащему к Феодоре, остановил его и предложил вполголоса:

– Отойдем.

Александр попытался оттеснить его плечом, но не тут-то было.

– Отойдем, – повторил Иван требовательно.

Планид утробно рыкнул и поднажал. Изображать античного борца у Ивана не было ни малейшего намерения. Он слегка сместил корпус влево, подсел, а когда продолжающий напирать привратник «провалился» вперед, подловил кисть, сжимающую костыль, повернул и вздернул руку вверх. Локоть у Александра занял неестественное положение, плечо вздулось. Привратник задохнулся от боли.

– Отойдем, – в третий раз сказал Иван и повел скрюченного, матерящегося шепотом Планида в сторону.

Когда имяхранитель решил, что подробности их скромной беседы не достигнут ушей Сонюшки и Феодоры, он остановился и сообщил:

– Сейчас я тебя отпущу. Рекомендация номер один: бросаться на меня не стоит. Ты мужчина сильный, но против профессионала не потянешь, только себе навредишь. На всякий случай уточняю: профессионал здесь – я. Рекомендация номер два: скрытничать и вилять передо мной не стоит тем более. Если решу, что пытаешься меня обдурить, тотчас же без единого слова отправлюсь к настоятельнице и выложу свои подозрения в твой адрес. Доказывать, что не дромадер, будешь сам. Подумай, сумеешь ли. И, наконец, последнее. Уже не рекомендация, а дружеский совет. Доверься мне, Александр. Вдвоем решить твою проблему гораздо легче. Меня наняли, чтобы охранять Цапель от горгов, а не выбирать невесту для его величества, поэтому семейное счастье царствующего дома мне до лампиона. Зато сохранение здоровья и благополучия девушек, в том числе Феодоры – мой, образно выражаясь, пиковый интерес. Доходчиво?

Александр с видимым нежеланием кивнул.

Иван разжал хватку – нарочно резко, без компенсирующего движения, которое могло бы смягчить возврат суставов привратника в нормальное положение. Планид невольно охнул и выронил из затекшей руки костыль. Тут же подобрал левой рукой, спросил:

– Кто тебе рассказал о нас, обломок? Сонька?

– Сам догадался, – ответил Иван. – Тут и колон бы сообразил, откуда ветер дует, увидев, как ты на этих девок попер. А тем более – услышав, какими словами они огрызаются. Выходит, я прав. У вас связь, и ты не хочешь, чтобы Феодору у тебя забрали. А она, похоже…

– Да какая, к дьяволу, связь! – мрачно перебил его Александр. – Я для нее вроде котенка. Подразнила, поиграла и прости-прощай. Сейчас вот во дворец собралась.

– А ты ей, значит, горга в комнату. Чтобы товарный вид чуток попортить.

Планид посмотрел на Ивана с недоумением.

– Я? Горга?

– Ну не я же.

– Обломок, да ведь ты, оказывается, дурак, – сказал Александр, развернулся и пошел прочь.

Хруст

Других происшествий в первую ночь дежурства, можно сказать, не случилось. Разве что назвать происшествием встречу с парой горгов, один из которых успел-таки скрыться, а второй получил перелом позвоночника и был добит подоспевшей Барой. Однако столкновения с горгами давно перестали быть для Ивана чем-то выдающимся. Его диковинный нюх на этих тварей крепнул и усиливался день ото дня (вернее, ночь от ночи). В последнее время имяхранитель при необходимости мог выйти на точку встречи с лунными псами полностью без участия сознания. Его, что называется, «ноги сами вели». Как ни странно, обратным действием этот феномен не обладал: горги по-прежнему воспринимали Ивана, как самого обычного человека, и остерегаться его не научились.

Конечно, для сопровождавшей его Сонюшки появление зверей и последовавшая короткая баталия стали событиями незабываемыми. Уже в первый момент напуганная девчонка напрочь забыла о собственном высокомерии, ухватилась за бок имяхранителя совершенно по-бабьи и завизжала – то ли от страха, то ли от неожиданности. Горги, словно приободренные этим визгом, решили вступить в игру. Ощерились и даже сделали вид, что вот-вот бросятся. А может, и в самом деле намеревались броситься? Иван помедлил несколько секунд, наслаждаясь первобытным ощущением воина и защитника, от мужества которого зависит жизнь его женщины. Потом мягко высвободился из Сонюшкиных объятий, сделал гигантский прыжок с места и угостил более крупную тварь по спине кистенем. На горга точно небеса свалились: он рухнул на брюхо – мягкий, как будто бескостный. Вторая зверюга – кажется, самка – в славнейших традициях стаи немедленно дала деру. Преследовать ее Иван не стал, зная, что той будет сейчас не до продолжения охоты.

Сонюшка опасливо подошла ближе, спросила:

– Ты его убил?

– Пока нет, – ответил Иван. – Только хребет перешиб. Но придется.

– Подожди, – сказала Сонюшка. – Пусть лучше это сделает Бара. Для нее полезно и… и я хочу еще немного на него полюбоваться. Фанес всеблагой, как он красив, правда?

– Возможно, – уклончиво сказал Иван.

– Возможно?! – воскликнула возмущенная его безразличием девушка. – Ну ты и пень, обломок. Он невозможно красив!

Иван аккуратно примкнул гибкую часть кистеня к рукоятке, спрятал оружие в рукав.

– Ручаюсь, если бы ты видела, как эти красавцы расправляются с ноктисами, восторгов у тебя поубавилось бы. Кстати, пока ты им любуешься, он жутко мучается. Может быть, стоит сначала прикончить его, а глазеть после, на чучело?

Сонюшка смерила имяхранителя хмурым взглядом, достала из-под одежды маленький стеклянный свисток и сильно в него дунула. Звука Иван не услышал, только неприятно защекотало где-то под ложечкой.

Бара примчалась мгновенно, точно дожидалась беззвучного вызова где-то поблизости.