Крысолов - Андрей Уланов

– Это оцень-оцень глязная лабота, – печально сказал дядюшка Хо. – Но вы плавы. Я пойду вниз.

– Мы все пойдем вниз.

Резать глотки – это действительно грязная работа. Особенно когда это приходится делать в тесноте нижней палубы… которая почти сразу же становится скользкой. Когда те, кого ты должен убить, улыбаются во сне… выпадают из подвесной койки, пытаясь куда-то уползти, слепо тычась то в переборку, то в сапог убийцы. Когда у кого-то из твоих товарищей дрогнет рука и жуткий хрип ударит в спину не хуже кинжала.

А когда ты, наконец, почти привыкнешь и начнешь выполнять эту работу споро и деловито – работа возьмет, да и закончится.

– Нож сломал, представляешь?

Диего Раскона не представлял. Он стоял, держать за грот-мачту, смотрел на Мануэля ги Сикейроса мутными глазами, думая лишь о том, как удержать в желудке сегодняшний обед.

– Что?

– Нож, говорю, сломал о чью-то шею, – ун-майор продемонстрировал рукоять с полудюймовым огрызком лезвия. – Думал, полосну и все, а он в позвонке завяз и – крак!

– На вот, – Диего слепо похлопал по правому бедру, нашел ножны. Шнуры были затянуты туго, пытаясь развязать их, он едва не сорвал ноготь – но смотреть вниз было еще страшнее. – Возьми мой. Гномья сталь.

– Ты что, головой о мачту приложился?! – непритворно поразился ги Сикейрос. – Здесь такие клинки на двойной вес золота идут!

– Плевать. Бери. А не то… – Раскона поднял руку, делая вид, что замахивается для броска за борт.

– Н-но, – перехватил его запястье ун-майор. – Давай уж… у меня целее будет. Знаешь, по-моему, ты хватанул дымка от монаховой травки, – добавил он, подвязывая кортик к поясу. – Сходи в каюту капитана, поищи чего-нибудь из выпивки. Говорят, хорошее пойло перебивает кумар.

– Так и сделаю, – Диего выпустил мачту и тут же, пошатнувшись, сел на палубу. – Ох-х…

– Ладно уж, сиди, – фыркнул ги Сикейрос. – Я сам схожу. Заодно суну нос в его бумаги.

Ун-майор ушел, а Диего, глубоко вздохнув, пододвинулся к мачте, ухватился и начал медленно вставать, вернее, втаскивать себя наверх…

…пока рядом с ним на палубу не спрыгнул сержант Гин.

– М`тан, плохо дело. Я, как вы приказал, влез на марс… все было тихо, пока с минуту назад ликты не начали перемигиваться промеж себя голубыми огоньками. Мы, понятно дело, не ответили – и теперь ихний флагман сигналит нам уже красным.

– А-а, зараза!

Разом позабыв о проблемах с координацией и тошнотой, Диего в несколько прыжков добрался до мостика, подхватил с палубы дальновзор, – цеплявшая за него рука ликта мертво стукнулась о палубу, – навел его на флагманский линкор… и длинно выругался.

Секундой позже до них донеслись приглушенные расстоянием, но вполне отчетливо различимые звуки горна.

Маленький тан колебался совсем недолго. Вернуться назад они уже не могли. Но с другой стороны ликтские фрегаты остались далеко впереди, у кромки мелей, ближайшим кораблем был как раз флагманский трехдечник, но и до него было добрых три мили.

А за кормой кеча ночную черноту одна за другой прорезали молнии.

– Все наверх! Живо! Сержант Гин!

– М`тан.

– Разбейте наших людей на пары – один моргвард и один солдат, – начал раздавать приказы Диего. – Ставим паруса. Кто у нас лучший рулевой?

– Все плохие, м`тан, – честно доложил сержант. – Мы ж абордажники.

– Моргвардия… мать вас так!

– Фо ефо за фень!

Ун-майор поднялся на мостик с кипой бумаг в одной руке, пузатой бутылкой в другой и пробкой от нее – в зубах.

– Нас раскрыли, – коротко сказал Раскона. – На флагмане Риго только что сыграли боевую тревогу.

– Влипли мы, да?

– Как раки в котел. Назад нам дороги нет, но… – Диего указал на очередную молнию за кормой.

– В Сулитаяче маг – предсказатель погоды показал мне модель тропического урагана.

– Модель?

– Уменьшенную копию, игрушку. И знаешь, Мануэль, на что это было похоже? Словно в ванне с пенной водой выдернули пробку. Водоворот, только облачный. Если мы зацепим хотя бы его край, нас уже не выпустит. А когда Морской Старец начинает как следует помешивать свое варево, даже стопушечник не рискнет открыть порты.

– Дед-со-дна, – ги Сикейрос наконец выплюнул пробку, – может утопить нас не хуже «бога войны». Отец-Солнце… и за это тоже непременно надо выпить!

– Оставь для меня!