Дихотомия - Игорь Шамин

обыкновенное удовольствие ­– свободу от страданий. Такое ощущение не сравнить ни с чем. Именно тогда вкус к жизни становится наиболее острым. А в моём случае к этому вкусу примешивался вкус крови поверженных врагов, радость обладания сметающей всё на своём пути силы, страх и ужасающий трепет тех, кто минуту назад на меня смотрел свысока. Но, как и предупреждал голос, такая сила способна разорвать меня на части. Поэтому нужно дать ей нечто взамен. Например, своего врага.

Как только погасли свечи и помещение накрыло темнотой, я ринулся к ближайшему противнику. Ночным зрением выхватил незащищённое место возле шеи, напряг правую руку, воплощая Теневой клинок, и что есть силы резанул перед собой.

Удар вышел сильнее, чем я рассчитывал. Чужую голову размозжило всплеском энергии ещё до того, как лезвие коснулось шеи. Противник не успел издать даже писка, и только по запаху крови, да топору, звонко упавшему на липкий пол, можно было заключить, что темнота не только пугает, но и кусается.

Следующий удар пришёлся врагу в плечо, по локоть отсекая руку. Раздался вопль.

Поторопился. Нужно бить прицельнее, наверняка.

Воплотив кинжал в левой руке, а правую оставляя пустой, я налёг корпусом и со всей силы вонзил острие в грудь однорукого. Вопль прекратился. Кинжал прошёл насквозь, сминая рёбра, словно хворост.

Ночным зрением окинув оставшихся воинов, я ринулся к следующему, но получил сильнейший заряд в бок. Ударившись спиной об стену, чуть не ослеп от искр, бьющих из глаз. Тусклый свет из самого неба заставил усомниться, что я ещё жив. На деле же всё оказалось куда проще. Просто потолок над нами неожиданно треснул, обнажая взошедшую луну. Не сам, конечно. Мощный удар, направленный в небо, пробил брешь в тюремном укрытии. В свете луны возвысился Командор Тьмы. С нескрываемым удивлением он осмотрел двух павших солдат.

­– Похвально, воин. Кем бы ты ни был, но положить четырёх моих ребят, умело пользуя элемент неожиданности… Ты достойный противник, пусть твои методы мне и не близки. Я же предпочитаю биться в открытую.

— Я не воин, — сдавленный хрип исторгся из раскалённых лёгких. — И с радостью бился бы в открытую, не напади вы толпой. А если такой благородный, то отзови своих людей и сразись со мной в поединке один на один.

Командор молча вернул топор на пояс.

— Чтобы сразиться со мной, нужно сделать нечто большее, чем одолеть пару-тройку солдат. Или ты думаешь, что с Командором может вступить в бой любой мальчишка?

— Развелось этих Командиров… Командоров… Куда ни плюнь, попадёшь ненароком, — недовольно заметил я, поднимаясь с пола. — Надоело.

Удар вышел по-настоящему сильным. Только плотный слой энергии, покрывавший моё тело, смог защитить от серьёзных увечий. А то пришлось бы совсем несладко. Может, и выжил бы, но едва ли смог ходить в ближайшие несколько месяцев. К тому же Командор стоял в добрых десяти метрах от меня. Что бы произошло, ударь он вплотную? Об этом даже думать не хотелось. Воины, завидев, что я и не собираюсь помирать, пришли в себя. Крепче перехватив топоры, они следили за каждым моим движением, не решаясь нанести удар. Осторожничают. Ждут, когда нападу первым. Теперь, когда элемент неожиданности растворился в блеске луны, они понимали, что врасплох их застать я больше не смогу. А потому медлили, прицениваясь к моим действиям. Но и я понимал, что отныне понадобится нечто большее, чем скорость и внезапность. Например, безумная сила, не оставляющая и шанса для тех, на кого она направлена. Воплотив в правой руке Теневой кинжал, я огляделся. Пятеро воинов, не считая Командора, который (надеюсь) не будет вмешиваться до самого конца. Вивиан с Аделаидой и Фролом забились в углу, с опаской поглядывая за происходящим. Понимали, что даже вступи они в бой, то едва ли смогут оказать весомую помощь. Нынешнему мне они только помешают.

Блуждающий взгляд невольно скользнул по накрытому телу в углу, прямо возле Аделаиды.

Матушка…

НЕ СЕЙЧАС. У ТЕБЯ ЕСТЬ ЦЕЛЬ, ОСТАЛЬНОЕ — ЛИШНЕЕ.

Правильно. У меня есть цель. Даже больше — шесть целей. И сейчас надо сосредоточиться на том, чтобы выводить методично одну за другой из игры. Резкими движениями, молниеносными выпадами, сокрушительными атаками. Неважно как, но прервать их дыхание раз и навсегда. Двинувшись к первому из врагов, я сразу получил отпор: взмах кинжала пришёлся по топору. Искр не последовало, лишь всплеск Тени и Тьмы разметался в пространстве. Второй удар мне не дали нанести — подоспели четверо воинов, оттесняя к стене. Они стремились зажать меня в угол, ограничить площадь нанесения урона. Действовали слаженно, без лишних слов сочетая оборону с атакой. Выставив Теневые иглы, мне с трудом, но удавалось смещать их удары. Порой я предпринимал слабые попытки прорваться сквозь ловушку. Безуспешно. Энергия таяла прямо на глазах. Иглы истощались. Взмах топора отнимал у меня порядочно магии. Такими темпами я долго не продержусь. А если конкретнее, то до первого серьёзного удара.

ВОИНАМ НЕ НУЖНО БЫТЬ СИЛЬНЕЕ ТЕБЯ, ЧТОБЫ ВЗЯТЬ ЧИСЛОМ. А В ЭТОМ ПРЕИМУЩЕСТВО НА ИХ СТОРОНЕ. К ТОМУ ЖЕ ТВОИ СИЛЫ НЕУКЛОННО ПЕРЕХОДЯТ К НИМ. ЧЕМ БОЛЬШЕ ТЫ УСТАЁШЬ, ТЕМ ВЫНОСЛИВЕЕ ОНИ. ТАКОВ ЭФФЕКТ ИСТОЩЕНИЯ МАГИИ ТЬМЫ.

— Об этом я мог догадаться и без подсказок! Куда важнее, что теперь с этим делать?

ЧТО МОЖЕТ СДЕЛАТЬ ОДИН ПРОТИВ ШЕСТЕРЫХ? ТОЛЬКО РАЗДЕЛИТЬ ИХ, УБИВАЯ ПО ОДНОМУ, НАЧИНАЯ С САМОГО СЛАБОГО.

— Ещё полезные советы будут? Не успеваю записывать! — подстегнул я, продолжая разговаривать сам с собой. Кажется, это начинало входить в привычку. Как бы не пришлось потом входить в комнату с мягкими стенами в смирительной рубашке.

ПОСТАРАЙСЯ НЕ УМЕРЕТЬ. БОЛЬШЕ МНЕ СКАЗАТЬ НЕЧЕГО.

Парировав очередную атаку, я высвободил гигантское количество энергии, вынуждая противников разойтись в сторону. Проскользнув в образовавшуюся брешь, здорово увеличил пространство для манёвров. Следующие два удара я не принял