Джип, ноутбук, прошлое - Константин Костинов

Выходом всегда является только одно.

Действие.

«Понятно, – думал Руслан, – что товарищ Брилинг, как сторонник большевиков, подразумевал революцию. Не нравится власть в стране? Не сиди и не плачь – меняй власть!»

Революция, что и говорить, выходом представляется заманчивым: раз – и все проблемы решены. Но Руслану всегда казалось, что революции сродни хирургической операции – много крови, неизвестно когда заживет и заживет ли вообще.

Не-эт, способов лечить больную страну, как и больного человека, должно быть несколько.

Можно пойти путем терапии: медленно, но настойчиво менять то, что тебя не устраивает, бороться с негативным, развивать позитивное, выращивать прогрессивное… Но, к сожалению, для этого нужно или обладать властью, да не просто властью, а почти безграничной – а никто почему-то не торопился делать Руслана императором, – либо огромным влиянием во всех кругах общества, причем не только светского, а вообще всего, либо иметь огромную кучу денег, миллионы и миллиарды.

Так что – увы. Он, Руслан, не был ни тайным наследником престола, ни гением, ни мультимиллионером, ни Василисой Премудрой, чтоб взмахнул левым рукавом – выросли заводы пулеметные да танковые, поплыли подлодки и авианосцы, взмахнул правым рукавом – наелись досыта все голодные и нищие, и наступила в стране тишь да благодать.

Не получится.

Он – всего лишь человек. Максимум, самый максимум того, что он может, – помочь Фрезе с автостроением, попытаться – всего лишь попытаться – подтолкнуть в нужную сторону появление первых российских танков да рассылать письма с «изобретениями от смертельно больного», авось к его предложениям все-таки прислушаются.

Чертеж, а вернее – эскиз, автомата Калашникова полковнику Федорову уже ушел. Понятно, что тот не оставит свою винтовку и не бросится клепать АК, но, по крайней мере, если он использует принципиальную схему «калаша», то, возможно, к 1914 году у русской армии появится хотя бы пара сотен автоматов. Хода войны они, конечно, не переломят, но спасут хоть чуть-чуть жизней…

Как и другие мысли Руслана из тринадцати ответвлений плана «А». Пусть они не столько усилят армию, сколько облегчат жизнь простого солдата. Из оружия там были только автомат, оптический прицел для снайперской винтовки и граната «Ф-1», простая в изготовлении. А остальное… Камуфляжная полевая форма, противогаз, спираль Бруно, чтобы немцы поцарапали себе… что-нибудь… при наступлении, каски…

В Российской императорской армии солдаты не носили касок! Вообще! Совсем! Понятно, что не нужно подходить к армии начала двадцатого века с меркой двадцать первого, но, вашу машу, каски есть даже у немцев, в каждом фильме они носятся в пикельхельмах – шлемах (пусть кожаных) с острыми наконечниками на макушке. А у русского солдата – суконная фуражка. Авось не попадут.

Правда, самокритично подумал Руслан, не нужно говорить, что о солдате совсем не заботились. Одно из ответвлений плана уже можно выбросить: полевые кухни, которые почему-то казались Руслану созданиями Красной Армии, были изобретены еще в самом начале века и активно внедрялись в армию.

Так что ответвления плана, даже будь они реализованы, не давали русской армии преимущества. Вот танки… Вместе с противотанковыми средствами, потому что Руслан не считал немцев идиотами и полагал, что танки у них появятся разве что чуть-чуть попозже, чем у русских. Главное – подготовиться к их появлению. А между собой танки воюют редко.

Был, конечно, еще купец Андронов с сыном, но на них Руслан в ЭТОМ плане надежд не возлагал. Мелкий – по столичным меркам – провинциальный купец не станет вбухивать деньги в помощь стране. Даже не потому, что он плох. Просто купец – это купец, сиречь человек, делающий деньги. Да, если он узнает от Руслана что-нибудь, что можно внедрить быстро и без особых затрат, получить прибыль и при этом помочь России, – он поможет. А вот станет ли заморачиваться, если прибыль не гарантирована, – не факт. Может, Андронов решит бросить все силы на спекуляции хлебом, поставки в армию втридорога или, в конце концов, по примеру будущих бутлегеров, станет подпольно продавать спиртное во время сухого закона. Пока – до серьезного разговора с купцом – Руслан видел в нем только возможный источник денег. Не более того.

Вот и получается, что ты, господин Лазаревич, никакая не терапия. Если уж и сравнивать тебя с лекарством – то только с гомеопатическим шариком, принимаемым по принципу «А вдруг поможет?».

«Ладно. Посмотрим. Уехать в Америку всегда успеем. А вот если выгорит идея с блицкригом России в Первой мировой – то можно и остаться…»

Америка, собственно, для Руслана никогда целью не была. Цель была – спасение, выживание и процветание семьи. Убытие в Америку – всего лишь средство это процветание обеспечить. А вот если процветать можно будет в России… На кой тогда Америка?

Так что, Лазаревич, не сиди сложа руки. Действуй. И не забывай об одном…

Руслан разжал кулак левой руки. На темной коже перчатки в электрическом свете блеснула небольшая вещица. Мелочь. Пустячок.

Короткая цепочка, сплетенная из десятка граверных шайб.

– Руслан Аркадьевич, – подошел в течение рабочего дня к Руслану один из слесарей, помогавших разбирать УАЗ, по фамилии, кажется, Свиньин, – не подскажете, чего эта шайбочка такая гнутая?

На широкой, серой от металлической пыли ладони лежала пружинная шайба. Гравер.

– Так это же… – начал было улыбаться Руслан. Осекся. Посмотрел на слесаря. Мастера, который о шайбах должен был знать больше, чем Руслан – о мебели.

– Разрешите? – Он подцепил гравер с ладони слесаря и бросился искать Фрезе.

Короткий вопрос, короткий ответ – и все стало ясно. В России – да и в мире – в 1910 году не знали, что такое пружинные шайбы. Если нужно было уберечь гайку от самопроизвольного отворачивания, пользовались контргайками, шплинтами, которые усложняли сборку и увеличивали размеры. И все это потому, что пружинных шайб еще не изобрели.

Шайбы, прекрасно известные ему, Руслану, даже примелькавшиеся в прошлой жизни.

А он разбирает УАЗ, силясь придумать, чего еще такого можно запатентовать, конструирует новый автомобиль, немного гордясь собой. Казалось бы, все, что можно было запатентовать, уже отвинчено, измерено, описано. И тут приходит обычный слесарь и показывает тебе, что в любом плане всегда найдется неучтенная мелочь.

Не нужно считать себя непогрешимым. Все люди ошибаются, и ты – всего лишь человек.

Руслан уже подошел к дверям подъезда, покачал зажатой между двумя пальцами граверной цепочкой, протянул руку к дверной ручке…

Замер.

Всегда есть некая неучтенная мелочь. Пустячок…

Темный силуэт в подворотне дома напротив.

Руслан замер. Кто это может быть? Еще один сотрудник охранки? Конкуренты Андронова? Или… Потрошитель?

Он медленно оглянулся, краем глаза посмотрев в подворотню. Никого. Показалось?