Русич. Око Тимура - Андрей Посняков

Трудно ждать, почти не веря, все стерпеть – еще труднее,

Зажгите свет, откройте двери, быть может, мы еще успеем…

Алексей Романов

«Солдат вселенной»

…желтое солнце. Оно светило немилосердно, опаляло зноем, и Раничев почувствовал – еще немного, и все, придется сдаваться на милость людей Уразбека. А это ничего хорошего не сулило, ни ему самому, ни Евдоксе.

– Ну как ты, родная? – Иван обернулся к боярышне, и та улыбнулась, натужно, из последних сил, стараясь не показать усталости, да что там усталость – последние силы были уже на исходе.

Раничев высунулся из-за парапета крыши…

Вжжик!

Пущенная одним из гулямов стрела едва не попала ему в глаз.

– Сдавайтесь, неверные! – размахивая саблей, закричал Уразбек. Длинная, холеная борода его, выкрашенная хною, казалась не рыжей – кровавой.

– Ничего, милая, – снова обернулся Иван. – Прорвемся, в первый раз, что ли?

Боярышня ответила ему слабой улыбкой. Верила? Или – хотела верить? А ситуация между тем была нехорошая – двое засевших на крыше людей, а вокруг – сотня Уразбека. Жаль, Тайгай ушел с Тимуром в Азербайджан и дальше, к Багдаду, теперь одна надежда – на Салима и его банду обездоленных. Слабая, слабая надежда… Успеют ли? Бог даст… Впрочем, Раничев привык с оптимизмом смотреть в будущее. Уж на что, казалось, безвыходная ситуация была в Антиохии, и то – выбрался. И сам свалил от злоковарного начальника стражи, и Георгиосу помог перебраться на Кипр, не помешали все соглядатаи Келимбе Дивая. Впрочем, может, и не было у того никаких соглядатаев, так, один блеф…

А потом был Халеб, и караван купца Демияра, и черные азербайджанские горы. Именно там, в Азербайджане, расположилась выступившая в новый поход армия Тамерлана. Сам Тимур принял Ивана с почетом – донесения поступали регулярно, и о врагах почти все уже было известно. Эмир лично наградил Раничева саблей с золотым эфесом, дорогим поясом и еще одним перстнем, серебряным, с крупным рубином. А в беседе дал понять, что в Самарканде его ждет и изрядное количество серебряных монет.

– Каим-ходжа хвалил тебя, Ибан, – погладив рыжеватую бородку, с усмешкой заявил Тамерлан. – Он встретит тебя в столице.

– А моя невеста? – осмелился спросить Раничев. – Что с ней?

Эмир расхохотался:

– Цела твоя невеста, ну, может, чуть скучает. Забирай ее… Но помни – служба твоя еще не закончена. Возможно, ты снова понадобишься мне и в самое ближайшее время.

Последняя фраза Тимура совсем не понравилась Ивану. Ишь, понадобится он, да еще в ближайшее время. Нет уж, дудки! Хватит. Пора и пожить размеренной спокойной жизнью… семейной даже.

Ну вот и пожил, блин!

А ведь предупреждал Тайгай – в Самарканде сладкие голоса, да лживые речи. А Каим-ходжа невечен – многие знатные люди им недовольны.

– Будь осторожен, друг, – вытирая с усов капли вина, предупредил Тайгай на прощание. – Помни, тебя считают человеком Каима-ходжи, а у него слишком много врагов, особенно после смерти старого Омара. Тамербек хоть и умен, да склонен доверять тем, кому верить и вовсе не следовало бы.

С таким напутствием и выехал Раничев в Самарканд с ближайшим караваном. Хамадан, Рей, Нишапур, пески и степи, степи и пески, и наконец синяя лента Амударьи, а дальше, там, вдалеке, – голубые купола Самарканда, города-мечты, города тысячелетней славы Тимура.

Министр эмира Каим-ходжа встретил Ивана с тревогой. Что-то волновало его, нервировало, хоть он и старался скрывать неуверенность. Впрочем, в тот момент это мало занимало Раничева. Евдокия, Евдокся… Он встретился с ней на улице Медников, в глубине тенистого сада. Боярышня – в легких шелковых одеждах, с открытым лицом, выбежала навстречу Ивану из дома, сомкнула объятия, окатив истосковавшимся взглядом блестевших изумрудами глаз…