Последняя жертва - Райчел Мид

Эмили встала, подошла к Джил, опустилась на колени около ее кресла и сжала руку дочери.

— Все это правда. Мне жаль, что ты в таких обстоятельствах узнала об этом. Однако это ничего не меняет. Наша жизнь останется прежней.

Страх, смятение и множество других эмоций промелькнули на лице Джил. Она наклонилась и уткнулась лицом в плечо матери.

— Хорошо.

Трогательный момент, и снова я чуть-чуть не расплакалась. Я по себе знала, что такое семейная драма и проблемы с родителями. Как и прежде, я желала им того, о чем говорила Эмили, — но это было невозможно.

— Ваша жизнь не может остаться прежней, — сказала я. — Джил… должна отправиться ко двору.

Эмили резко вскинула голову. Мгновение назад ее переполняли печаль и боль, но сейчас их сменил гнев. Она вперила в меня яростный взгляд голубых глаз.

— Нет! Она туда не поедет. Никогда.

Джил уже бывала при дворе, но мы с Эмили обе понимали, что я не имею в виду кратковременную туристическую поездку. Джил должна занять подобающее ей место, обрести подлинную себя. Ну, может, «подлинную» не самое подходящее слово. Быть членом королевской семьи, пусть и незаконнорожденным, — это не соответствовало ее натуре; по крайней мере, пока. Она осталась такой же, какой была всегда, изменилось лишь имя. Но это изменение должно быть обнародовано и признано всеми, и, когда это произойдет, моройский двор испытает потрясение.

— Это необходимо, — настаивала я. — Двор загнивает, и семья Драгомир должна сыграть свою роль в улаживании ситуации. В одиночку, без семейного кворума, Лисса бессильна. Все остальные королевские морои не станут считаться с ней и примут ужасные законы, от которых всем нам станет только хуже.

Эмили все еще стояла на коленях рядом с дочерью, как бы защищая ее от меня.

— Именно поэтому Джил туда не поедет. Именно поэтому я не позволила Эрику признать ее. Я не хочу, чтобы Джил принимала во всем этом участие. Двор — это губительное место. Убийство Татьяны — доказательство тому. — Эмили бросила на меня острый взгляд, как бы напоминая, что я по-прежнему главная подозреваемая. — Все эти королевские морои… порочны. Не хочу, чтобы Джил стала такой же. И не позволю ей стать такой же.

— Не все королевские морой такие, — возразила я. — Лисса совсем другая. Она пытается изменить систему.

Эмили с горечью улыбнулась мне.

— И как, по-твоему, к ее реформам отнесутся остальные? Уверена, есть королевские морои, которые не хотят, чтобы ее семья снова заняла свое место, и будут рады, если она замолчит навсегда. Я уже сказала: Эрик был хороший человек. Иногда мне не кажется совпадением, что в его семье все умирали один за другим.

— Это абсурдно! — воскликнула я.

Хотя, по правде говоря, уже не была в этом абсолютно уверена.

— Правда? — Эмили сверлила меня взглядом, словно догадавшись о моих сомнениях. — Что, по-твоему, они сделают, если объявится еще один Драгомир? Те, кто находится в оппозиции к Василисе? Как, по-твоему, они поступят, если между ними и новым возвышением ее семьи будет стоять один-единственный человек?

В ее горьких словах определенно был смысл. Я бросила взгляд на Джил, и внутри у меня возникло тошнотворное ощущение пустоты. К чему я ее подталкиваю? Милая, невинная Джил, жаждущая приключений и все еще неспособная разговаривать с парнями не краснея. Она очень хотела учиться сражаться — отчасти это был юношеский порыв, отчасти желание защитить мороев. Если она войдет в королевский мир, технически это тоже поможет им — хотя не тем способом, как она рассчитывала. И безусловно, ей придется погрузиться в мрачную, зловещую атмосферу двора.

Эмили, похоже, восприняла мое молчание как знак согласия. Выражение торжества и одновременно облегчения промелькнуло на ее лице, но тут же исчезло, когда заговорила Джил:

— Я сделаю это.

Все в изумлении уставились на нее. До этого момента я рассматривала ее с чувством жалости, как жертву. Теперь ее храбрость и решимость поразили меня. По ее лицу было заметно, что она еще не оправилась от потрясения и испуга, но теперь в ее взгляде и тоне чувствовалась жесткость, которой я никогда прежде не видела.

— Что? — воскликнула Эмили.

— Я сделаю это, — еще тверже заявила Джил. — Помогу Лиссе и… Драгомирам. Вместе с Розой поеду ко двору.

Между мной и двором стоял миллион препятствий, но я решила, что сейчас не стоит упоминать об этом. И как ни удивительно, испытала чувство облегчения, когда гнев Эмили переместился с меня на дочь.

— Никуда ты не поедешь! Я не допущу, чтобы ты даже рядом оказалась.

— Ты не можешь делать выбор за меня! — воскликнула Джил. — Я не ребенок.

— Но определенно и не взрослая, — возразила Эмили.

Эти двое заспорили; вскоре Джон тоже вступил в семейную баталию на стороне жены. В разгар перепалки Сидни наклонилась ко мне и пробормотала:

— Спорю, затевая поиски вашей «спасительницы», ты никогда не думала, что самым трудным окажется добиться от ее мамы позволения не соблюдать комендантский час.

Увы, в ее шутке было слишком много истины. Мы нуждались в Джил, и я уж точно не предвидела подобного осложнения. Что, если Эмили настоит на своем? Она твердо хранила секрет происхождения Джил на протяжении долгого времени… скажем, пятнадцати лет. У меня возникло чувство, что Джил способна и сбежать ко двору, если другого выхода не останется. И я способна помочь ей в этом.

Снова совершенно неожиданно в разговор вступила Соня:

— Эмили, ты не слышала, что я говорила? Это все равно рано или поздно случится, с твоего согласия или без него. Не позволишь Джил уехать сейчас, она уедет на следующей неделе. В следующем году. Через пять лет. Суть в том, что в итоге это все равно произойдет.

Эмили обмякла в кресле, сраженная отчаянием.

— Нет, я этого не хочу.

На лице Сони проступила горечь.

— К несчастью, жизнь не очень волнуют наши желания. Решайся сейчас, пока ты еще можешь предотвратить беду.

— Пожалуйста, мама, — умоляюще проговорила Джил.

Взгляд ее нефритовых — как у всех Драгомиров! — глаз был с любовью обращен на мать. Да, она могла ослушаться и удрать, но не хотела поступать так, если можно обойтись без этого.

А Эмили смотрела в пространство с безнадежностью во взгляде. Она проиграла. И хотя она препятствовала осуществлению моих планов, я знала, что ею руководят любовь и забота — те самые черты, которые, наверное, и привлекли к ней Эрика.

— Ладно, — сказала она наконец и вздохнула. — Джил может ехать… но я поеду тоже. Без меня ты в этом ужасном месте не окажешься.

— И без меня, — добавил Джон.

Он явно все еще чувствовал замешательство, но был полон решимости поддержать жену и падчерицу. Джил с благодарностью посмотрела на них, снова напомнив мне, что я только что перевернула мир этой семьи с ног на голову. Я не предполагала, что нас будут сопровождать Эмили и Джон, но упрекать их я не могла и не видела, какой вред они могут причинить своим присутствием. Кроме того, Эмили была нужна нам, чтобы рассказать всем об Эрике.