Самоволка - Михаил Тырин

– Паровая машина, говоришь? А где кочегар с лопатой?

– Нет кочегара! Тут шнековый транспортер, мы же не в каменном веке. Все придумано до тебя, успокойся! Все работает!

* * *

Степан сидел, сжимая побелевшими пальцами край скамейки. Он вслушивался в звуки. «Грум-грум-грум», – говорили валы, передающие силу от раскаленного котла к винтам. «Тщщщ», – шипели клапаны. Следом за ними жалобно скрипели тяги рулей высоты.

Самолет летел, хотя и неуверенно. То и дело он проваливался, кренился, но летел.

Снова заложило уши. Борис вскинул руку.

– Степа! Сожми зубы, садимся.

– Не понял!

– Челюсть подбери, говорю! И руки с ногами прижми. Садимся!

Удар о землю, казалось, оторвал все кишки. Степан даже закашлялся. Самолет уже катился по плотной, обожженной солнцем почве, спотыкаясь на кочках и рытвинах.

– Степа, выходим! Максимум внимания! – Борис поднял на ноги геральд-министра, сорвал с его головы мешок, освободил руки. – С возвращением домой, ваше говновластие.

Дориан Умбар переводил ошалевший взгляд с Бориса на Степана. Казалось, он на грани помешательства. Он сейчас ни капли не был похож на высокопоставленного вельможу. Просто человек – маленький, испуганный, трясущийся за свою жизнь.

«Боженьки, что же мы творим?!» – пронеслось в голове у Степана.

– Боря, смотри! – закричал он, когда все выбрались из самолета на сухую степную траву.

– Вижу!

Вдали дымились костры полевого лагеря. И оттуда уже неслись всадники, не меньше трех десятков.

– Только спокойствие, Степа. Мы на месте, и все по плану.

Самолет энергично затарахтел и пошел на разбег. Ему совершенно незачем было здесь оставаться.

Через минуту их окружили. Мир наполнился топотом копыт, щелчками затворов и криками: «Стоять! Поднять руки! Не двигаться!» По выцветшему камуфляжу и шевронам узнавались пограничники.

– Опустить стволы! – закричал Борис. – Я – королевский поверенный, князь Зайцев, штабс-капитан пограничной службы!

Из-под плаща блеснула княжеская звезда.

– Все успокоились! Я сопровождаю командующего!

Степан увидел, как из-за спин пограничников робко выглядывают гвардейцы.

– На штаб командующего совершено нападение! – продолжал кричать Борис. – Мы вывезли его из-под огня. Требую конвоировать нас в штаб бригады! Убрать оружие!

– Борис, это ты, что ли? – Из строя вдруг выступил седой жилистый мужик в черном берете. – Тебя же расстреляли!

– Здорово, застава! – Борис приложил руку к воображаемому козырьку. – Нас невозможно расстрелять, нас можно только ненавидеть! Принимайте дорогого гостя.

* * *

Фидерик не обманул. Во временном лагере Умбара встречала целая делегация, светящаяся золотыми погонами, звездами, лентами, орденами и прочими державными цацками.

Передача геральд-министра прошла на высшем уровне. Без вопросов и задержек. Никто даже не бросил косого взгляда на Бориса и Степана – грязных, помятых, с кровавыми синяками на лицах. Все было приготовлено и оговорено заранее.

Борька задержался, встретив очередного знакомого, а Степан повис на ограждении конюшни – ноги подгибались и отказывались держать тело.

Несколько минут он так и висел, покачиваясь, наслаждаясь покоем и безопасностью.

– Простите, если отвлекаю. – Степана тронул за локоть какой-то молодой человек в изумрудном мундире.

– Что надо? – Степан отшатнулся.

– Не волнуйтесь. Остались некоторые формальности. Идемте со мной.

– Куда?

– Вам туда нужно, поверьте.

Под большим шелковым навесом на раскладном кресле уже сидел Борис. Вид у него был довольный, как у сытого кота. Еще здесь прохаживались какие-то офицеры и чиновники, все наглаженные и чисто выбритые.

Борису вручили солидную кожаную папку.

– Как и было обещано, с вас снимаются все обвинения. Штабс-капитан Борис Зайцев восстановлен в звании и наградах. Соответствующие уведомления разосланы в подразделения, в том числе командованию пограничного дивизиона. И еще…

На столик бросили тяжелый пояс с навешенными на него кошельками.

– Это награда от ваших покровителей. Наденьте на себя. И скорее уходите. Вам не стоит здесь оставаться.

– Степа, возьми на себя и застегни покрепче, – сказал Борис, лениво поднимаясь. – Раз люди просят, будем уходить, чего уж надоедать-то…

Они вышли из-под навеса, ощущая спинами жгучие взгляды королевских чиновников.

– Боря, они сказали, надо уходить. Что это значит?

– Разберемся! Мы ж с тобой герои, нам все пути открыты!

– А серьезно?

– Поговорю с ребятами. Среди погранцов каждый второй – проводник. Это я тут такой… убогий.

– То есть мы уйдем прямо сейчас? Домой? В Москву.

– Ну, как сказать… Ты – да. И не в Москву, а сначала – в Самарканд. А я еще подумаю.

– Боря, мне не верится…

– Ха! Обещаю, через неделю ты из твоей тухлой Москвы обратно запросишься.

– Ага, разбежался!

– Постойте! – Борис и Степан обернулись. Их догонял все тот же молодой офицер в изумрудном мундире. – Мы забыли об одной формальности.

– Что еще? – нахмурился Борис.

– Будет лучше, если вы прямо сейчас сдадите атрибуты княжеского титула. Я провожу вас в палатку к маршал-коменданту, там вся процедура будет оформлена в надлежащем виде.

– Что это вы вдруг спохватились? – ухмыльнулся Борис. – Боитесь, я с вашими цацками власть захвачу?

– Только что доставлен указ о признании вашего титула недействительным. Мне говорили, вы предупреждены…

– Да забирайте, жалко, что ли? Куда идти?

– Пожалуйста. – Офицер красивым отработанным движением указал направление.

Борис развернулся и вдруг замер в недоумении. Впереди между двух палаток прохаживались какие-то люди в непривычных синих мундирах, с золотыми кантами и погонами. Рядом были лошади – чистенькие, причесанные, как на параде.

– Это еще что за кордебалет?

– Курьерская служба короля, – отозвался офицер. – Они развозят копии королевского указа о приостановлении огня. Ждут, когда затихнет.

– В каком смысле? Что затихнет?

– В горах еще работают автономные казачьи части. Там сейчас опасно. И толковой связи нет. – Офицер вздохнул. – Ждут, когда можно подъехать.

– Где работают части? – Борис уже не был столь весел и благодушен.

– Я знаю, что вчера выдвинулись на Гусиную шейку, а утром – в Орлиное гнездо и Мокрый тракт…