Carpe Jugulum. Хватай за горло! - Терри Пратчетт

– Может, это все-таки была Агнесса? – сказал граф и бросил на сына взгляд лишь немногим более долгий, чем это было необходимо.

– Мы уже рядом с замком, – попыталась примирить их графиня. – Пораньше ляжем спать, потом будем чувствовать себя намного лучше.

– Наши лучшие гробы увезли в Ланкр, – обиженно буркнула Лакримоза. – Кое-кто был так уверен в себе…

– Не смей разговаривать со мной таким тоном, барышня! – одернул ее граф.

– Мне уже двести лет, – огрызнулась Лакримоза. – Как хочу, так и говорю.

– Но не с родным отцом!

– Мам, хоть один раз попробуй вести себя так, словно у тебя есть пара собственных мозговых клеток!

– Отец не виноват, что все сорвалось!

– Далеко не все, моя дорогая! Это не более чем временная неудача!

– Она перестанет быть временной, когда мясо из Воронау расскажет обо всем своим дружкам! Влад, хватит хандрить, хоть ты меня поддержи…

– Ну, узнают они, и что? Да, кто-то поднимет восстание, но в итоге оставшиеся в живых поймут, что были не правы, – сказал граф. – А мы тем временем разберемся с ведьмами. И с этой королевской дочкой.

– Но мы, полагаю, должны обойтись с ними достаточно вежливо?

– О, не думаю, что стоит заходить настолько далеко, – усмехнулся граф. – Возможно, мы оставим их в живых…

Что-то упало рядом с ним на мост. Он нагнулся, чтобы поднять странный предмет, но тут же с громким воплем отбросил его в сторону.

– Но чеснок… не должен обжигать… – пробормотал он.

– Это ефть вода из Фквинца, прямо из Ифточник Фвященной Черепахи, – раздался голос над их головами. – Фам епифкоп офвящайт ее в год Форели. – Послышалось какое-то бульканье, словно кто-то пил воду. – Это бывайт год офобенно удачный для благофловения, – продолжил Игорь. – Вы, конечно, мочь мне не доверяйт. Трепещийт, кровофофы!

Вампиры бросились врассыпную, увидев, как с зубчатой стены, кувыркаясь, полетела бутылка.

Она разбилась о мост, и большая часть содержимого попала на одного из вампиров-прислужников, который мгновенно вспыхнул, словно его облили горящим маслом.

– Криптофер, перестань, – укоризненно произнес граф, глядя на крутящуюся волчком и вопящую фигуру. – К чему это представление? Ты же знаешь, все зависит от твоего сознания. Позитивное мышление – вот что главное…

– Он уже чернеет, – заметила графиня. – Может, ты что-нибудь предпримешь?

– Ладно. Влад, будь любезен, сбрось его с моста.

Несчастный Криптофер с воплями полетел в пропасть.

– Все это очень странно… – пробормотал граф, разглядывая свои обожженные пальцы. – Видимо… он не был одним из нас.

Из пропасти донесся громкий «плюх» – это тело Криптофера наконец достигло воды.

Остальные вампиры попытались укрыться под аркой, когда очередная бутылка разбилась совсем рядом с графом. Капля воды попала ему на ногу, и он с интересом принялся рассматривать появившийся дымок.

– Вероятно, тут какая-то ошибка, – констатировал он.

– Ты знаешь, я никогда не сую нос не в свое дело, – сказала графиня. – Но сейчас, дорогой, настоятельно рекомендую тебе придумать новый план. И предпочтительно осуществимый.

– Уже придумал, – откликнулся граф, постучав костяшками пальцев по гигантским дубовым воротам. – Предлагаю всем отойти в сторонку…

На крепостной стене Игорь толкнул нянюшку в бок. Та опустила графин с водой из Священного Фонтана Семирукого Сека и посмотрела туда, куда Игорь указывал большим пальцем[14].

Тучи кружились по спирали, вокруг них вспыхивал синий огонь.

– Грядейт буря! – выкрикнул Игорь. – Макушка фтрашно чефайт! Бежайт! Бежайт!

Они как раз успели добраться до башни, когда единственный разряд молнии разнес на куски ворота и раздробил камни на том самом месте, где они только что стояли.

– Это было… лихо, – прокомментировала растянувшаяся на каменном полу нянюшка.

– Они мочь управляйт погодой, – сказал Игорь.

– Проклятье! – воскликнула нянюшка. – А ведь и точно! Это известно всякому, кто хоть немного разбирается в вампирах.

– Но ф внутренняя дверь такой фокуф не ходийт. За мной!

– Чем это воняет? – спросила нянюшка, принюхавшись. – Игорь, у тебя башмаки горят!

– Шайф! Подумайт только, вфего шефть мефяцев назад эти нога бывайт фовфем как новый, – пожаловался Игорь сквозь шипение воды, которой нянюшка поливала дымящиеся башмаки. – Это ефть провода виноват, притягивайт блуждающий ток.

– А ноги ты где взял? На кого-то тоже свалился бык? – спросила нянюшка, когда они побежали вниз по лестнице.

– Дерево, – укоризненным тоном произнес Игорь. – Михаил Фвениц бывайт лефорубом. Бедняга. Практичефки ничего не офтавийт пофле фебя, но его родители говорийт, я мочь взяйт его ноги на память.

– Неожиданно любезно с их стороны.

– А я давайт им запафную руку, которая один человек флучайно рубийт фебе топором нефколько лет назад. А когда у фтарый гофподин Фвениц фовфем прощайт печень, я давайт ему печень, которая мне давайт гофподин Кочак за то, что я давайт гофпожа Кочак новый глаз.

– По-моему, люди в здешних краях не столько умирают, сколько расходятся на запчасти.

– Мы называйт это великий круговорот людей в природе.

– И в чем заключается твой новый план? – спросила Лакримоза, осторожно перешагивая через обломки ворот.

– Мы убьем всех до единого. Согласен, план далеко не оригинален, но проверен и испытан временем, – сказал граф.

Все приняли план с одобрением, только Лакримоза выглядела недовольной.

– Что, всех? Одновременно?

– О, можешь кого-нибудь оставить для себя, если хочешь.

Графиня схватила его за руку.

– Милый, это так напоминает мне наш медовый месяц! – воскликнула она. – Помнишь чудесные ночи в Гржскнвийе?

– Да, тогда мы словно обрели мир заново, – торжественно произнес граф.

– Это было так романтично… Мы познакомились с такими милыми людьми. Ты еще вспоминаешь господина и госпожу Харкер?

– О да, с большой теплотой. Их хватило почти на наделю. А теперь слушайте все. Священные символы не могут причинить нам вреда. Святая вода – это просто вода. Да, я все понимаю, но Криптофер просто не смог сосредоточиться. Чеснок – всего лишь растение семейства луковых. Лук причиняет нам вред? Мы боимся шалота? Нет. Мы просто немного устали. Зловредия, позови остальных членов клана. Мы позволим себе немного отдохнуть от благоразумия. А завтра утром настанет время нового мирового порядка, я этого не потреплю…