Ричард Длинные Руки - ярл - Гай Юлий Орловский

– Хорошо, – заверил я.

Ее щеки заалели, украдкой огляделась, не видят ли, что она без провожатых разговаривает с молодым мужчиной наедине. И хотя он и брат, но какой-то не такой брат, все равно неприлично, а то и вовсе непристойно.

– Рич, – сказала она чуть решительнее, – ты говори, если что не так. Мы все очень хотим, чтобы тебе было хорошо. И Дженифер хочет, только вида не показывает!.. Она очень гордая и своенравная, как говорит мама – роза с шипами, но она очень добрая и мягкая…

Я взял ее за рукав и сделал пару шагов в сторону, там веранда, стол и несколько легких кресел. Даниэлла садиться не стала, поставила корзинку на широкие перила, красные ягоды вспыхнули, а когда на них упал луч света, стали видны зависшие в невесомости крохотные зернышки.

Я кивнул на корзинку.

– Поварам не доверяете?

Она ответила мягко:

– Некоторые вещи приятно готовить самой. Я бы своему мужу сама готовила, если бы пришлось выйти замуж… Я вообще люблю готовить. Если эти ягоды залить сливками, будет удивительно вкусно. Только сливки нужно обязательно взбить…

Я облизнулся.

– А я бы сожрал без всяких фокусов.

Она перевела удивленный взгляд на темно-красную горку, составленную из объемных, наполненных соком ягод.

– Можно и так, но если можно понаслаждаться…

Румянец растекся по щекам, поднялся к кончикам ушей и сполз на шею. Вырез платья достаточно целомудренный, полушария едва-едва выглядывают самыми краешками, но я видел, какой жаркой волной их накрыло, автоматически попытался представить, как горячая волна идет дальше, воспламеняя нежную, не видавшую солнца кожу…

В голове крутилось что-то насчет пороха в пороховницах, ягод в ягодицах и даже что-то еще, но я заставил рыцаря в себе придавить демократа и сказал галантно:

– Разве наслаждение общением с вами, Даниэлла, не выше, чем гастрономические утехи… что опасно близки к чревоугодию?

Она взглянула испуганно.

– Правда? Я как-то думала…

– А откуда берутся толстухи? – спросил я. – Ягоды сами по себе еще терпимо, но залитые жирными сливками… Да еще если лопать не из какой-то дурацкой вазочки, а прямо из ведра… гм… Кстати, о толстухах, леди Элинор тоже ездит через эту крепость?

Она покачала головой.

– Нет, она последние пятнадцать лет вообще не покидает свой замок. Кстати, она вовсе не толстуха! Все говорят, что она очень красивая женщина.

– Волшебница? – спросил я скептически. – Она ж любой облик примет!..

– Лицо может обмануть, – возразила она, – но руки…

Ее щеки стали вовсе багровыми, взглянула испуганно, но я сделал вид, что не заметил, как она защищает отца, который не стал бы обнимать старую мерзкую толстуху, а если и изменил разок-другой матери, то только с настоящей «Леди Зеленый Клин».

– Жаль, – сказал я нейтрально, – хотелось бы взглянуть на такую великую волшебницу.

Она снова покачала головой.

– Она не великая волшебница, потому и не покидает замок. Зато замок у нее защищен так, что ни один чародей не проберется.

– А они стремятся?

– Да, – ответила она без запинки. – Должны. Говорят, граф Брассиер, который и выстроил замок, собрал уйму старинных вещей, книг, амулетов. Иные привозили из дальних концов королевства! А потомки унаследовали страсть графа к вещам древних, все пополняли и пополняли. Сейчас у леди Элинор огромное богатство…

– Понятно, – сказал я задумчиво, – Кощей над златом чахнет… Похоже, в королевстве уже не осталось диковин, потому для леди Элинор их добывают уже и по ту сторону Перевала. Но это так, предположение свободного художника. Можно ягодку?

Она всполошилась.

– Рич, да кушайте хоть все! Но, может быть, лучше со сливками?

– Взбитыми? – спросил я задумчиво.

– Сама взобью, – пообещала она.

– Эх, – вздохнул я, – задавят меня холестериновые бляшки… Пойдемте, посмотрю, как взбиваете…

По дороге встретили двух щеголей из королевской свиты, оба скривились, видя такое сопровождение у прекрасной юной девушки, но я смотрю свысока и грозно выдвигаю челюсть, намекаю, что никто не доживет до разбирательств перед королем, мгновенная дуэль прямо здесь, если кто пикнет или не так посмотрит, и оба, опустив взоры и поджав хвосты, прижались к стенам, а мы прошли, как ледокол и прекрасная яхта, посреди коридора, а затем через зал в личные покои Даниэллы.

Я молча восхитился чистотой и наивной прелестью большой, но настолько уютной комнаты, что уже и не выглядит залом. Большая кровать у стены, множество ваз с цветами вдоль стен, на подоконниках, столах, специальных подставках и в горшках, что держатся на крюках, вбитых между каменными блоками. Тонкий аромат витает незримо и ненавязчиво, тонкий и чистый, поистине девственный.

Даниэлла торопливо хлопотала с ягодами, зеленые хвостики поотщипывали еще на кухне, я смотрел, как она ловко и с любовью заливает красную пористую горку снежно-белыми пышными сливками, прикинул, что про леди Элинор вытянуть больше вряд ли удастся, но и то, что узнал, весьма и весьма.

Клубника в сливках тает во рту, я лопал с превеликим удовольствием, наконец поставил на стол пустую чашку и поднялся.

– Надо идти, леди Даниэлла. Не пристало молодому мужчине заходить в комнату к юной незамужней девушке…

Она воскликнула:

– Рич!.. Но ты же брат!

Столько чистоты и недоумения было в ее голосе, что я только промямлил жалко:

– Увы, условности… Дженифер, к примеру, не поймет. А нам надо, чтобы она и на тебя злилась?.. Увидимся в обеденном зале!

Леди Бабетта не показывалась на трапезе, однако в течение дня я видел ее не однажды, хохочущую и веселую, всегда окруженную толпой подвыпивших вельмож. Когда раздался гонг на обед, мы собрались в том же зале, снова пусто, лишние кресла убраны, леди Изабелла на одном конце длиннющего стола, я на другом, обе дочери по правую руку от матери, рядом с ними пустое кресло, которое занимала леди Бабетта.

Пес забрался сперва под стол, но увидел, как лакеи несут из кухни и ставят подносы на отдельный столик, вылез и шумно повел носом.

– Сидеть, – сказал я строго, – ты должен и здесь вести себя сообразно воспитанию. Мало ли, что леди Дженифер сморкается в скатерть? Ты – не должен, понял?

Дженифер медленно зеленела в попытках сказать что-то ядовитое, а Даниэлла пару раз взглянула на строгую мать, наконец, сильно покраснев, попросила:

– Можно, Рич сядет ближе ко мне? А то мне далеко…

Леди Изабелла сказала строго:

– За обедом разговаривать неприлично. Впрочем, в виде исключения… сэр Ричард, если вы сами этого хотите…