Разрушь преисподнюю! - Валерий Вайнин

Они шагали по пустому коридору, и глаза у обеих сверкали.

– Ты в команде, идиотка! – напомнила Даша.

Светлана сердито на нее покосилась.

– Команду я не подведу, поняла! Никогда еще не подводила!

– Мы разберемся с ним, Свет! Тебе что, шлея под хвост попала?!

– Угу, шлея! Почему эта гнида ничего не боится и внаглую преследует тебя средь бела дня?! Мы должны это терпеть?!

Спустившись по лестнице, они оказались в вестибюле. Даша притопнула каблучком.

– Стой! Я надену плащ!

Светлана показала ей кулак.

– Еще чего?! Я на минуту!

Даша огляделась в панике.

– Где охранник, черт его дери?!

Светлана пожала плечами.

– Может, пописать пошел. Имеет право, когда такая тишь да гладь.

Даша метнулась к раздевалке.

– Подожди, Сычиха!

Светлана приоткрыла дверь.

– Стой здесь! Я по-шустрому! – Она вышла.

«Мерседес» Куроедова чернел у черных ворот. Сойдя с крыльца, Светлана зашагала к нему. Дверца «Мерседеса» отворилась, и Куроедов вылез наружу. Скрестив руки на груди, он поджидал Светлану.

– Какие люди! – ухмыльнулся он. – Сама Сычиха! Мозговая извилина МУРа!

Светлана остановилась в трех шагах от него.

– Давай один на один. Если я тебя сделаю, прокукарекаешь петухом. Идет?

Куроедов осклабился.

– А если я тебя?

– Закрываю дело.

– Дело, Сычиха, ты по-любому закроешь. А кувыркаться с тобой… извини, предпочитаю с Дашенькой. Где она, кстати?

Серые глаза Светланы блеснули, как два клинка.

– Дерьмом от тебя воняет, Вова. Бульон небось хлещешь?

Ухмылка сползла с лица толстяка, глаза его стали багроветь.

– И про бульон разнюхала, сука! – Вокруг Куроедова начал густеть сумрак – О'кей, давай с этим покончим!

– Петухом не забудь прокукарекать! – Светлана технично заехала ногой ему в подбородок.

Удар получился на славу. Толстяк опрокинулся, мгновение полежал и вскочил, точно резиновый. Из сумрака ухнула его удлинившаяся нога, но Светлана успела отпрыгнуть.

Сидящий в «Хонде» Ямото Кае с изумлением наблюдал происходящее. Что замыслил этот чокнутый? Зачем он дерется с девчонкой? Но Ямото понял главное: толстяк тоже потребляет субстанцию, и решать с ним надо быстрее.

Светлана между тем, изловчившись, вновь сшибла Куроедова ударом ноги. Куроедов упал и остался недвижим. Из «Мерседеса» высунулся начальник охраны.

– Ну, паскуда! – произнес он в бешенстве.

Из сумрака, окутывающего Куроедова, послышался вдруг хохот. Затем оттуда выпросталась невероятной длины рука и схватила Светлану за горло. Девушка дернулась изо всех сил, однако вырваться не смогла. Толстяк поднялся с земли, не разжимая пальцев. Рука его при этом извивалась, словно анаконда.

– Розыгрыш, Гаврилыч! Шутка! – хохотал он. – Куда ей до меня! Закрываем дело!

Лицо вырывающейся Светланы начало синеть.

Из школы выскочила Даша, сбежала с крыльца и невзирая на высокие шпильки понеслась к воротам. По дороге, как назло, ей не попалось ни кирпича, ни булыжника. В Дашиной руке была лишь сумочка – чем не оружие на худой конец?

Увидав бегущую Дашу, толстяк замер, но пальцы его продолжали сжимать горло Светланы. Размахивая сумочкой, Даша молча двинулась на Куроедова, и ее зеленые глаза сверкали, будто у бесовки. Куроедов попятился и разжал пальцы. Светлана рухнула, словно тряпичная кукла. Даша бросилась к ней.

Сумрак вокруг Куроедова потускнел.

– Я не хотел, Дашенька. Она первая начала.

Даша приложила ухо к груди подруги – дыхание не прослушивалось. Даша сунула руку Светлане под куртку. Куроедов приблизился на шаг.

– Хотите, отвезем ее в больницу? Хотите, Дашенька? Врачи ее осмотрят, а мы посидим где-нибудь, вина хорошего попьем…

Перед школой было пустынно – ни души.

Куроедов приблизился еще на шаг.

– В конце концов, Дашенька, работа у нее такая. Вот вы пошли бы работать в уголовку?

Даша вытащила пистолет Светланы, сняла с предохранителя и выстрелила. Пуля ушла в никуда.

Толстяк обомлел. К нему подскочил начальник охраны.

– Сдвинутая, гвоздь мне в печень! Сваливаем, Володь!

Куроедов уперся, как в ступоре.

Даша молча выстрелила снова. Пуля просвистела у Куроедова над ухом.

Толстяк встрепенулся, ожил и позволил увести себя в машину. И черный «Мерседес» умчался без промедления.

Ямото Кае, конечно же, рванул следом. Но «Хонда» его вскоре заглохла: в ней иссякло горючее. Покинув угнанную машину, Ямото не слишком огорчился. Теперь он узнал еще кое-что важное: чокнутый толстяк положил глаз на стрелявшую в него девушку. Это интересное наблюдение можно было использовать.

Между тем Даша, склонясь над Светланой, тщетно пыталась обнаружить в ней признаки жизни. Ни дыхания, ни пульса. В полнейшем ужасе Даша собралась бежать к школьному телефону. В этот момент рядом затормозил родной «жигуленок». Выскочивший Глеб присел на корточки перед Светланой и приложил палец к ее сонной артерии.

Даша взмолилась:

– Есть хоть что-то?!

– Что у нее с горлом?

– Куроедов.

– Ясно. – Приподняв Светлану, Глеб положил ее голову себе на плечо и обнял, как ребенка.

В таком положении они застыли. Даша замерла рядом.

– Прошедшие полторы минуты казались часами. Светлана шевельнулась, закашлялась и принялась тереть горло. Вскоре кашель прекратился, и щеки Светланы порозовели. Она посмотрела Глебу в глаза.

– Вот так я упала в обморок тогда возле бара?

– Примерно, – обессиленно кивнул Глеб.

Светлана пружинисто распрямилась.

– Куда на хрен ты дела табельное оружие? А, Даш?

Даша беззвучно смотрела на нее изумрудными глазами.

Пошатываясь, Глеб добрел до «жигуленка» и плюхнулся на сиденье. Даша кинулась к нему.

– Как ты, любовь моя? – прошептала она едва слышно.

– Двенадцать секунд, – слабо улыбнулся Глеб. – Или пятнадцать, в крайнем случае.

Даша прижала его голову к груди.

– Лучше двадцать. Возьмем с запасом.

Светлана медленно стала краснеть.