Ученики Ворона. Огни над волнами - Андрей Васильев

Если честно — я не то чтобы пожалел толстяка, с которого уже порядком слетела спесь, но что-то подобное испытал. Очень уж он нелепо смотрелся с оружием в руках.

Он и сам это понимал. У него подрагивали руки, уж не знаю — от страха ли, от эмоций или просто от осознания того, как все быстро изменилось не в его пользу. Думаю, что последнее было вернее всего. Прим — изрядная скотина, но он точно не трус.

Я не буду его убивать. Нет, дело не в жалости, Агриппа еще два года назад приучил меня к тому, что убивать — это легко, и жалость в подобных вопросах только вредит. Дело в простом расчете. Неприятностей от смерти Прима будет больше, чем в том случае, если он останется жив. Ну да, естественно, что я приобрету смертельного врага в его лице, который мне своего унижения в жизни не забудет. Но и только. А вот если я его убью, то моим врагом станет Эвангелина. И вдобавок все ее ученики. Ну, может и не все, наверняка пузан имеет врагов и среди своих, очень уж у него паскудный характер, но с кем-то он все-таки дружбу водит? Да и потом — это они между собой враги, но кто знает, как дело может повернуться? Вон, Мартин тоже на ножах — и с Монброном, и со мной. Он вообще всех благородных не любит. Но попадись ему тот, кто убил Лаванду — и он из этого человека все кишки вытянул бы и на деревьях развесил. Хоть голову мне руби — я в этом уверен. Потому что мы свои. А все остальные — чужие.

Вот и выходит — в случае, если я буду великодушен, то у меня появится только один враг. Если же безжалостен — сразу куча. Так что — побуду немного добрым. Проткну ему плечо или ляжку и тем ограничусь.

Во дворе уже горели факелы, расставленные так, что они образовали прямоугольную площадку, не слишком просторную, но достаточную для поединка.

— Отлично вечер заканчивается, — потер руки принц и плюхнулся в походное кресло, которое ему кто-то уже принес из того дома, где он разместился на ночлег. — Вина!

Хорошо быть сыном короля. Все тебя любят, к тебе прислушиваются, выполняют твои прихоти, и ты никогда ничем не рискуешь. Это я не завидую, это не более чем простое наблюдение.

— Начинайте, — нетерпеливо сказал Айгон, принимая из рук одного из стражников кубок с вином. — Чего тянуть?

Мы отсалютовали друг другу шпагами, и я внутренне ухмыльнулся, заметив насколько бледен мой противник. Ну да, это тебе не остротами меня колоть. Надо было все-таки понимать, что человеческое терпение не бесконечно.

Клинки скрестились и мне стало предельно ясно, что и до того, как стать подмастерьем мистресс Эвангелины, Прим не сильно преуспевал в искусстве владения шпагой. Я не лучший из фехтовальщиков, до Гарольда или Эль Гракха мне очень далеко, но на фоне моего нынешнего противника я смело могу претендовать на титул «мастер клинка».

В первую же минуту боя у меня была масса возможностей его прикончить. Вот он открылся, и появилась отличная возможность нанести удар в грудь, из тех, что являются смертельными. А вот с этой позиции я могу проткнуть его бок. Но я не стану спешить, погоняю толстяка еще пару минут, а после сделаю все так, как хотел.

— Фон Рут, на мой взгляд ты достаточно поразвлекся, — крикнул принц. — И так понятно, что дело сделано. Поединок хорош, когда противники друг друга стоят, здесь же ничего подобного и рядом нет. Убивай его — и дело с концом.

— А надо ли? — я увернулся от выпада сопящего Прима, пытающегося воткнуть шпагу мне в живот, пропустил мимо себя и шлепнул по заду клинком, что не очень больно, но крайне унизительно. — К чему это? Мы все выяснили, я удовлетворен происходящим, а наш общий друг сделает соответствующие выводы.

Так даже еще лучше будет. Ну да, теперь придется постоянно оглядываться, не готовит ли Прим мне какой сюрприз, но это я переживу.

— Надо, — буднично произнес принц. — А как же? Сам же сказал — поединок по всем правилам, причина — защита чести. Если так, то один из поединщиков непременно должен умереть, ибо сказано в Уложении: «поединки, причиной которых является защита личной чести благородного, не могут закончиться миром ни при каких условиях, ибо так не будет ясно всем окружающим — имело место оскорбление или нет. Тот, кто останется в живых, и будет прав».

Вот тебе и раз. А я про это забыл. Плохо дело.

Я парировал неуклюжие удары обливающегося потом Прима, и думал о том, что делать. Убивать его мне все так же не хотелось, вот только выбора теперь вроде как и не было.

— Еще немного, фон Рут и я изменю правила поединка, — холодно заметил принц. — Не хочешь его убивать — не надо, твое право. Вот только когда вы положите шпаги и перейдете к магии, он почти наверняка не будет к тебе столь же добр, как ты к нему.

Прим неуклюже попытался блокировать мой клинок дагой, она вырвалась из его руки и отлетела в сторону.

Принц и его свита громко захохотали — наверное, со стороны это смотрелось комично.

Глаза Прима побелели от бешенства, он вытянул пустую руку вперед и замысловато сплел пальцы. Да он решил не ждать одобрения принца и прикончить меня магией без всяких правил! А что? Победителей не судят.

Тело среагировало на опасность само, сработали рефлексы, которые в меня вбивали Агриппа и Гарольд, не жалея на это времени и сил. Острие шпаги пробило грудь подмастерья мистресс Эвангелины ровно в том месте, где находится сердце.

Мага убить трудно, про это то ли Агриппа, то ли мастер Гай мне давным-давно рассказывали. Да я и сам это видел, когда Ностера убивали. Жизни в нем было куда больше, чем в обычном человеке. Но то — маги. А Прим был только подмастерьем, да и попал я туда куда хотел, прямо в сердце. Потому и умер он сразу, еще до того, как я выдернул клинок из его груди.

Глаза моего противника закатились под лоб, побелевшие пальцы разжались, разрушая структуру уже почти сплетенного заклинания, грузное тело пошатнулось и рухнуло на колени, а после завалилось набок.

— Отличный удар, барон, — принц даже похлопал в ладоши, немного облившись при этом вином. — Быстро, ловко, стоило только тебя поторопить. Сразу видно, что ты не только магией занимаешься.

Он допил кубок, отдал его Вильгельму, зевнул и сообщил нам:

— Было немного скучновато, но финал удался. Все, господа, спать пора.

— А как же… — я показал острием шпаги на тело Прима.

— Это я не знаю, — отмахнулся Айгон. — Ты убил, тебе и отвечать. Нет, от своих слов не отказываюсь — случись какое разбирательство, можешь на меня положиться. Я подтвержу, что поединок проходил честно, и мое слово тому порукой. Но с телом изволь разбираться сам. Ты пойми — его же просто так не зароешь, он ведь был не простым воякой. В этом случае — да, там только дотащить труп до ближайшей канавы, в нее его бросить и забыть. А Прим являлся подмастерьем мага, как и ты. Стало быть, нужно про случившееся его наставнице рассказать, этой, как ее… Грудастой такой.

— Грудастая — это другая, мой принц, — Вильгельм расплылся в улыбке и разве что только не облизнулся. — Грудастая — это мистресс Виталия. Видят боги, славная женщина, такую, понимаешь, хорошо бы… И-эх! Так вот — она не его наставница. Его — другая, длинная такая, с носом.