Крадущаяся тьма - Линн Флевеллинг

— Я не следил, — пожал плечами молодой маг. — Извините меня, но я должен заняться своей работой.

Когда они двинулись в обратный путь, Алек со смехом сказал:

— Спорю на сестерций, он дождется, пока все разойдутся, а потом побежит за ней.

— Тот, кто поспорит с тобой, проиграет, — ответил Серегил со своей кривой улыбкой. — Я еще никогда не видел, чтобы это правило нарушалось: любовь, когда хладнокровный карась вроде Теро наконец-то влюбляется, делает из него полного дурака.

— Знаешь, я думаю, ты слишком сурово его судишь.

— Вот как?

Алек пожал плечами:

— Сначала Теро мне тоже не очень-то нравился, но теперь он не кажется таким уж плохим. Он помог спасти нас во время того нападения на замок Кассарии, да и в деле с Рителом тоже помогал. С тех пор он, можно сказать, дружелюбен. Может быть, Нисандер прав насчет него? Как ни высокомерен и холоден Теро внешне, не думаю, что он плохой.

Серегил скептически ухмыльнулся:

— Ты от природы милосерден. Однако у нас есть более важные основания для беспокойства, чем Теро. Я все расскажу тебе, когда мы доберемся до дому.

Капюшоны плащей у обоих были низко опущены, но даже не видя лица друга, Алек догадался, что во время разговора Серегила с Нисандером наедине выяснилось что-то важное.

— Что там? — спросил он; по тону Серегила нельзя было определить, идет ли речь о новой работе или о какой-то возникшей проблеме.

— Не здесь, — покачал головой Серегил. Больше по дороге в гостиницу они не разговаривали, но Алек заметил, что выбранный Серегилом путь был еще более запутанным, чем обычно.

Как только они вошли в дверь кухни, их приветствовала Триис.

— Я не слышала, как вы выходили. — Старая женщина точила ножи, сидя у очага. — Рири прошлым вечером принес весточку для вас, но она адресована не Коту из Римини. Пакет на каминной полке за солонкой.

Серегил взял в руки сложенную квадратом толстую бумагу, перевязанную засаленным шнурком и запечатанную свечным воском.

— Что-нибудь еще? — спросил он, наклоняясь к Лутасу, который играл деревянной ложкой на полу у ног прабабки.

— Нет, ничего.

— Сколько сейчас в гостинице постояльцев?

— Похоже, ветер унес всех наших гостей, — проворчала. Триис, пробуя ногтем остроту ножа. — Большую комнату занимали шестеро возчиков, но они отбыли рано утром. Остался только торговец лошадьми с сыном в передней комнате и приехавший на празднество купец. Никогда еще в это время года у нас не бывало так мало постояльцев Я послала Силлу и Диомиса на рынок, посмотреть, что к чему.

Неожиданно Лутас заставил их всех подпрыгнуть, издав гневный вопль.

— Клянусь Пламенем, он все утро такой беспокойный, — вздохнула Триис. — Наверное, еще один зубик режется.

— Я его утешу, — сказал Алек, подхватывая малыша на руки и подбрасывая вверх. Однако плач не прекратился.

— К мамочке хочешь, верно, мой золотой? — Триис с улыбкой протянула ребенку его деревянную ложку. Но Лутас оттолкнул ее руку и заревел еще громче, извиваясь как угорь.

— Найди-ка его любимую тряпку, — сказал Алек Серегилу, перекрикивая вопли.

Пошарив в колыбели, Серегил нашел яркий платок, завязанный посередине узлом, и протянул его малышу. Лутас схватил платок, засунул узел в рот и принялся с недовольным видом жевать. Через несколько секунд ребенок уже сонно прижался к плечу Алека.

— Ты стал совсем заправской нянюшкой, — прошептал Серегил.

— Они с Лутасом приятели, — ласково пробормотала Триис.

Алек как раз укладывал малыша в колыбель, когда в кухню ввалился Рири, с шумом захлопнув дверь. Лутас немедленно проснулся и завопил с новой силой.

Глухонемой конюх виновато кивнул Алеку, потом вытащил из-под куртки маленький свиток и протянул Серегилу.

— Ох! — простонал тот и поманил Алека. — Пошли!

Снова оказавшись среди беспорядка своей комнаты, Серегил бросился на кушетку и развернул свиток; внутри оказалось кольцо с рубином — задаток за услуги Кота из Римини. Серегил, нетерпеливо фыркнув, отодвинул и письмо, и кольцо в сторону и взялся за пакет. Разрезав шнурок, он расправил послание на колене.

— Ну вот, наконец-то хорошие новости! — радостно воскликнул он. — Вот послушай: «Прибыл в гавань Римини. Жду приказаний. Спросить Велкена в „Грифоне“. Подписано: Раль, капитан „Зеленой дамы“, отправлено вчера.

— Вчера? Нам лучше повидаться с ним не откладывая.

— Лишний час роли не играет. — Улыбка сошла с лица Серегила; он указал Алеку на стул. — Сначала нам нужно еще кое-чем заняться.

Алек сел, обеспокоенно глядя на Серегила.

— Сначала ты как наблюдатель должен дать клятву хранить секрет, — сказал Серегил с несвойственной ему серьезностью.

Алека охватил трепет предвкушения. Он кивнул:

— Клянусь. В чем дело?

— Эти твои сны, с древком стрелы без наконечника. Они многое сказали Нисандеру. На самом деле и мне тоже, как только я услышал твой рассказ прошлой ночью, но для полной уверенности я должен был узнать мнение Нисандера.

— О чем? — с тревожным предчувствием спросил Алек.

— Мне так много нужно тебе рассказать, что я не знаю, с чего начать. — Серегил несколько секунд смотрел на свои стиснутые руки. — Помнишь, в ту первую ночь, когда мы перебрались сюда, я снова уходил.

— В храм Иллиора?

— Верно. Но я ведь никогда не рассказывал тебе зачем?

— Нет, не рассказывал.

— Я отправился туда в надежде, что оракул сможет открыть мне что— нибудь о том деревянном диске, который мы привезли из Вольда. — Серегил коснулся рукой груди, где оставался невидимый шрам.

Алек недоверчиво вытаращил на него глаза.

— Нисандер знает?..

— Теперь знает, но дело не в этом. Оракул ничего не открыл мне насчет дисков, но он сказал кое-что; потом я понял, что это было пророчество. Он говорил о Пожирателе Смерти…

— Том самом, о котором идет речь в найденном нами дневнике и которого называли на церемонии Скорбной Ночи?

— Да. Он сказал мне, что я должен оберегать троих, которых он назвал Хранителем, Воином и Копьем. Есть еще четвертый. Невидимый, или Проводник. Это, кажется, я, а Нисандер — Хранитель. Теперь, зная о твоих снах, мы думаем, что ты, возможно…

— Копье, древко, — тихо сказал Алек, вспомнив стрелу без наконечника и чувство беспомощности, которое всегда охватывало его при взгляде на нее.

— Вероятно. У Нисандера есть еще предчувствие, что Воин — это Микам.

— Но Пожиратель Смерти — это Сериамайус. — Алек заметил, как поморщился Серегил, когда он произнес это имя вслух — Что касается Древка и Хранителя, то они каким-то образом связаны. Ох, погоди-ка… — Алек внезапно ощутил дурноту. — Этот диск, этот проклятый деревянный диск, из-за которого ты так болел и чуть не лишился рассудка… Ты же пошел к оракулу, чтобы спросить о нем, значит, он имеет какое-то отношение к пророчеству.