Кровавая жатва - Шэрон Болтон

— Абсолютно, — сказала Эви. — Джо ее нарисовал, а Том и Милли узнали. У Милли даже есть для нее имя. Она называет ее Эбба. Эта Эбба вполне реальная личность. Полиции просто нужно разыскать ее. Что у вас там за музыка? Спрингстин?

— Человеку свойственно мечтать. Подождите секундочку, я прикручу. — Гарри взял пульт и сделал звук тише. — Так кто же она такая? — спросил он. — Ребенок, карлик?

— Трудно сказать. Том показал мне на детском ростомере, какого она примерно роста. Около ста сорока сантиметров, что в среднем соответствует росту ребенка восьми-девяти лет. Но если Джо нарисовал все правильно, ладони, ступни и голова у нее непропорционально большие. Такое бывает у взрослых с задержкой физического развития. И похоже, у нее на передней части шеи какая-то опухоль, может быть, зоб.

— Если кто-то похожий живет в Гептонклафе, люди наверняка знают о нем.

— Безусловно. А она должна жить именно здесь. Других населенных пунктов поблизости нет.

— В окрестностях разбросано немало ферм. Некоторые из них совсем изолированные. Она могла прийти оттуда.

— Детектив, который там был, тоже сказал об этом. Он собирается поговорить со своим боссом о том, чтобы взять пару офицеров и начать обход домов.

— Они относятся ко всему этому серьезно? Я хочу сказать, что, в конечном счете, это все-таки всего лишь рисунок шестилетнего ребенка.

— Думаю, что у них особо не из чего выбирать.

— А что сам Джо говорит о ней?

— Ничего. Я больше пяти минут пыталась поговорить с ним наедине, но он не произнес ни слова. Том думает, что он дал ей что-то вроде обещания, что не будет о ней рассказывать, но, похоже, о том, чтобы не рисовать ее, они не договаривались.

— А может быть, что она угрожала ему? — спросил Гарри.

— Может. Хотя я в этом сомневаюсь. Джо не обнаруживает никаких признаков того, что боится ее. Во время нашего разговора он не был напряжен, просто молчал. А Милли отреагировала на портрет так, будто это ее старая подруга.

— Выходит, Том был до смерти напуган кем-то, с кем его брат и сестра в нормальных отношениях? Насколько такое вообще возможно?

— Том гораздо старше их, — сказала Эви. — Во многих отношениях он уже начинает рассуждать как взрослый. Он должен понимать, что человек, выглядящий, как она, — это очень странный человек. Джо и Милли, которые намного младше, с большей вероятностью могли принять эту Эббу.

— Как вы ее называете? — переспросил Гарри.

— Эбба. Это имя, которое дала ей Милли. Или это может быть что-то похожее — Эмма, Элла, кто знает. Самое главное, что она реальная.

— А как она попадает в дом?

— Ну, больше она, по словам Тома, не приходит. С той ночи, когда обвалилась стена, он ее не видел. Теперь, когда Элис и Гарет ужесточили меры безопасности, войти в дом она не может. Он думает, что она по-прежнему следит за ним, когда они выходят на улицу, но возможности убедиться в этом у него не было.

— Приезжайте ко мне, — сказал Гарри, испугавшись того, как много он от нее хочет.

Молчание.

— Я готовлю ужин, — снова попробовал он, так и не дождавшись ответа.

— Вы же знаете, что я не могу этого сделать, — ответила она. Внутри у Гарри что-то щелкнуло.

— Ничего такого я не знаю, — сказал он. — Единственное, что я знаю, — это то, что я впервые в жизни теряю контроль над тем, что происходит вокруг меня. Каждый раз, когда я выхожу, на меня набрасываются репортеры, и, похоже, я начал уже бояться поднимать трубку телефона. Куда бы я ни повернулся, нос к носу сталкиваюсь с офицером полиции. У меня уже появляется ощущение, что я сам являюсь подозреваемым, хотя и нахожусь здесь всего три месяца.

— Я все понимаю, но…

— Я все время имею дело с горем, уровень которого является для меня запредельным, сталкиваюсь с детскими трупами, вывернутыми из земли, а мои единственные друзья здесь находятся на грани нервного срыва. Я нахожу чучело в виде детской фигурки на полу церкви, кто-то шутит надо мной, подсунув кровь, которую надо выпить…

— Гарри…

— И единственный человек, которого я встретил здесь и который мог бы дать мне шанс не свихнуться в этой ситуации, этот человек в открытую отказывается иметь со мной хоть что-то общее.

С каждым словом его тон менялся все больше и больше. Он уже практически кричал на нее.

— Чучело? Кровь? О чем вы говорите?

Ее голос упал. Теперь он звучал так, будто она держала трубку очень далеко от себя. Гарри услышал легкий стук. Может быть, кот что-то перевернул?

— Эви, если бы я думал, что это вам совсем не интересно, я бы вам не докучал, — сказал он, оглядывая комнату. Никакого кота видно не было. — Я обещаю вам, я не настолько патетичен. Просто скажите мне, что я веду себя нахально, и я оставлю вас в покое. Но я думаю иначе. Я думаю, что вы чувствуете то же, что я…

Снова этот стук. Блин, это кто-то у дверей.

— Что вы имели в виду, когда сказали, что пили кровь?

— Послушайте, мы не могли бы на минутку забыть весь этот бред и поговорить о нас с вами? Приезжайте, мы поужинаем, и больше ничего, я обещаю вам, я просто хочу поговорить.

— Гарри, вы мне чего-то не рассказали?

— Я расскажу вам все, если вы приедете, — предложил он.

— О, нельзя же вести себя настолько по-детски, — оборвала она. — Гарри, это серьезно! Расскажите мне, что случилось.

— Там за дверью кто-то есть, — сказал он. — Мне нужно пойти открыть. Если через десять минут вы не приедете, я сам приеду к вам. — И он отключил телефон.

Бормоча про себя ругательства, Гарри вышел в коридор. Через стеклянную дверь просматривалась высокая темная фигура. «Интересно, сколько могут дать за убийство нежелательного прихожанина?» — подумал Гарри и распахнул дверь.

На пороге стоял старший суперинтендант криминальной полиции Раштон с бутылкой виски «Джеймесон» в руке. Он поднял ее в воздух.

— Когда я в последний раз был у вас, то не мог не заметить, что ваша бутылка выглядела несколько подистощившейся, — сказал он. — Поэтому я пришел со своей.