Сердце морского короля - Дана Арнаутова

Он указал взглядом на Джиад и Лилайна, коротко поклонившихся.

— Вы снимете все обвинения против госпожи Джиад и господина Карраса, — сказал он, не спрашивая, а утверждая. — В убийстве короля и в чем бы то ни было. Их имена должны быть полностью чисты от любых подозрений и любой вины, доказанной или нет.

— Ваше величество, это невозможно! — почти взмолился лор-канцлер. — Госпожа Джиад — еще ладно… Но этот наемник! Все королевство думает, что это он убил короля. Мы… мы же не могли поступить иначе, вы понимаете?

У него хватило совести, а может, просто ума, принять смущенный вид, и Каррас рядом с Джиад отчетливо и очень насмешливо фыркнул, а Алестар издевательски отозвался:

— Конечно, понимаю! Не могли же вы признаться в том, что нарушили свои клятвы подданных. Понимаю, но посочувствовать не могу. Господин Каррас нужен лично мне живым и свободным от всяческих обвинений. Придумайте что-нибудь, на то вы мудрые и могущественные. И учтите, что это не мой каприз. Господин Каррас и госпожа Джиад отныне считаются моими послами в земли Аусдранга и к вашему двору. У вас ведь тоже принято с уважением относиться к послам? Кроме того, именно господин Каррас будет моим советником по торговым делам на суше.

— Посол и советник… — с таким лицом, словно у него вдруг заболели зубы, проговорил Гленарвиль, глядя на Лилайна. — А вашему величеству известно, что человек, которому вы оказываете такое доверие, давно разыскивается в Аусдранге как браконьер и контрабандист? И даже без убийства короля его деяний хватит не на одну казнь.

— Известно, — кивнул Алестар. — Но казнить его несколько раз вы все равно не сможете. А если с господином Каррасом что-нибудь случится — все равно что, я разбираться не стану — я пересмотрю условия договора, вспомнив и нашу украденную реликвию, и имена настоящих убийц короля, и то, что вовсе не обязан соблюдать договор, заключенный моим отцом и Торвальдом между собой, потому что оба они мертвы.

Его голос звучал так холодно и резко, что даже Джиад захотелось передернуться, словно сбрасывая с себя прокатившуюся по спине ледяную крошку. Обоим лордам, судя по их лицу, хотелось примерно того же.

— У меня хорошая память, — проговорил Алестар, так и не повышая голос, но студеный ветер с моря вдруг порывом ударил в людей на плоту, и полы их камзолов затрепетали, а тщательно уложенные волосы разом превратились в воронье гнездо.

Джиад этот шквал затронул едва заметным дуновением, но стоявшим на плоту под ударами ветра она не сочувствовала.

— Я, как и море, помню все, — продолжил иреназе. — И вашу дружбу вам еще предстоит подтвердить. Повторяю в последний раз, госпожа Джиад и господин Лилайн Каррас неприкосновенны. Мне все равно, кого обвинят в смерти Торвальда. Хоть на меня самого свалите, я бы с удовольствием это сделал. Но если хоть волос упадет с головы этих двоих…

Шквал ударил снова, и оба лорда склонили головы, убирая с лица спутавшиеся пряди.

— Мы… поняли, ваше величество, — сдавленно отозвался Гленарвиль.

Алестар кивнул, и ветер стих так же внезапно, как налетел.

— Тогда мои советники передадут вам документы и предложения о торговле, — спокойно сказал он. — А господин Каррас вскоре прибудет в Адорвейн, и я уверен, его встретят там со всем почтением, положенным моему послу.

— Да, ваше величество, — вздохнул Гленарвиль.

Посчитав разговор законченным, Алестар нырнул, и почти сразу в волнах замелькали спины салту, отпущенных охраной.

Джиад ловко поймала своего зверя, Лилайн немного замешкался, а потом она увидела, что наемник разглядывает плывущий к берегу плот.

— Забавно, — сказал он наконец, держась за седло салту. — Несколько недель назад меня обвиняли в убийстве одного короля, хотя я бы с радостью пришиб их обоих. А теперь это обвинение с меня снимут, но я, выходит, на службе у другого короля, которого ненавидел. Что-то моя судьба похожа на взбесившуюся лошадь, летит неведомо куда.

— Я так не думаю, — сказала Джиад. — Она летит, это верно, но поводья в твоих руках, как и всегда. Если не захочешь, Алестар тебя силой держать в послах не станет. Конечно, найти для такого дела умного и честного человека нелегко. Но жизнь твоя, тебе и решать.

— Это верно, — усмехнулся Каррас. — Ну что, возвращаемся? Хм… Господин Лилайн Каррас, давно меня так не именовали. Забавно… — повторил он и пожал плечами, будто сбрасывая с них тяжелый груз. — Что ж, послом я еще не был. Но, сдается мне, это как раз что-то среднее между браконьером и контрабандистом, надо охотиться в чужих угодьях, чтоб хозяин не заметил, а потом втридорога продавать все добытое ему же. Ничего особенного.