Царь Каменных Врат - Дэвид Геммел

В детстве Рения постоянно чувствовала себя отверженной — ведь она была калекой и не могла играть с другими детьми. Они насмехались над ее хромотой и горбом, и она убегала от них домой... и еще дальше, в себя. Олен сжалился над ней и при помощи страшной машины даровал ей красоту. Но, изменившись внешне, внутри она осталась той же — она боялась привязанности, могущей обернуться против нее, боялась любить, ибо это значило открыть свое сердце и остаться беззащитной. Но любовь настигла ее словно нож убийцы, и она чувствовала себя обманутой. Тенака представлялся ей героем, человеком, которому можно довериться, и она сама шла грудью на нож. Теперь же оказалось, что лезвие было отравлено.

Она не может жить с ним — и без него жить не может.

Убогая юрта угнетала ее, и она вышла на воздух, в ночь. Лагерь растянулся чуть ли не на полмили, и юрта Тенаки стояла в центре. Субодай со стоном повернулся на бок, когда она прошла мимо, и проворчал:

— Спи, женщина!

— Не могу.

Он с ругательством сел и почесал голову.

— Чего тебе неймется?

— Не твое дело.

— Это его жены не дают тебе покоя. Вы все, дренайки, такие — жадные.

— Его жены тут ни при чем, — отрезала Рения.

— Рассказывай! С чего это он выгнал тебя из своей юрты, а?

— Я сама ушла.

— М-м. Должен сказать, ты красивая женщина.

— Вот почему ты спишь около моей юрты? Ждешь, когда тебя позовут?

— Ш-ш! Не смей даже говорить такое! — испугался Субодай. — Этак и головы недолго лишиться, если не хуже. Ты мне и даром не нужна. Чудная ты, сумасшедшая какая-то. Я помню, с каким воем ты кинулась на тех Вьючных Крыс. Спать с тобой? Да я глаз не сомкнул бы со страху!

— Зачем же ты тогда караулишь здесь?

— Хан приказал.

— Выходит, ты у него вместо собаки? Сядь, поди сюда, ляг у той юрты?

— Да, я его собака и горжусь этим. Лучше быть собакой царя, чем царем шакалов.

— Почему?

— Как почему? Непонятно разве? Жизнь — сплошная измена. Мы начинали ее юными, полными надежд. Солнце сияет, и весь мир ожидает нас. Но каждый последующий год доказывает нам, как мы малы и ничтожны в сравнении с временем. Потом мы начинаем стареть. Сила уходит от нас, и мир насмехается над нами устами молодых. Мы умираем одинокими, так ничего и не достигнув. Но порой... порой приходит человек, которого никто не назовет ничтожным. Он способен изменить мир и отнять у времени власть. Он — как солнце.

— И Тенака, по-твоему, такой?

— По-моему? При чем тут я? Несколько дней назад он был Пляшущим Клинком. Одиночкой. Потом он взял к себе меня, воина Копья. Потом Гитаси. Потом Ингиса. Потом всех надиров. Понимаешь? Для него нет ничего невозможного. Ничего!

— Но своих друзей он не спасет.

— Ты глупа, женщина. Ты так ничего и не поняла. Рения, оставив его, направилась в середину лагеря. Субодай тихо следовал за ней, держась шагах в десяти позади. Это позволяло ему всласть разглядывать ее, и он делал это с нескрываемым удовольствием, любуясь длинными ногами и легким покачиванием бедер. Боги, какая женщина! Молодая, сильная и движется со звериной грацией.

Он начал насвистывать, но свист замер у него на губах при виде ханской юрты. Часовых при ней не было.

Он догнал Рению и заставил ее остановиться.

— Не трогай меня, — прошипела она.

— Тихо! Что-то тут неладно.

Она вскинула голову и раздула ноздри, вбирая в себя запахи ночи. Но вокруг разило надирами, и она не могла различить ничего другого.

У юрты показались чьи-то темные тени.

— Убийцы! — заорал Субодай, выхватил меч и бросился вперед.

Тенака-хан появился на пороге, тоже с мечом в руке. Субодай отчаянно рубился с неизвестными. На глазах у Тенаки он пошатнулся и упал под вихрем клинков.

Хан вышел навстречу убийцам.

Жуткий вой прокатился по лагерю, и злоумышленники замерли на месте.

В следующее мгновение на них обрушился демон. Один из убийц отлетел на десять футов в сторону. Другому когтистая рука вскрыла горло. Быстрота, с которой орудовала эта женщина, внушала трепет. Тенака, подоспев, отразил удар одного из врагов и вогнал свой меч ему между ребер.

Прибежал Ингис с сорока воинами. Убийцы сложили оружие и угрюмо замерли перед ханом. Тенака вытер меч и вложил его в ножны. — Узнай, кто послал их, — сказал он Ингису и нагнулся над Субодаем. Из левой руки воина била кровь, в боку повыше бедра виднелась глубокая рана. Тенака перевязал ему руку и сказал: — Ты будешь жить! Но я удивлен тем, что эти ночные воры тебя одолели.

— Я поскользнулся, — пробурчал Субодай.

Двое воинов внесли раненого в юрту Тенаки. Хан встал, ища глазами Рению, но ее нигде не было. Он расспросил воинов, и двое сказали, что видели, как она убежала в сторону запада. Тенака велел подать коня.

— Это небезопасно — искать ее в одиночку, — сказал ему Ингис.

— Да, и все же я поеду один.

Он галопом вылетел из лагеря. Было слишком темно, чтобы разглядеть следы, но он ехал все дальше в степь Рении по-прежнему не было видно.

Несколько раз он придерживал коня и звал ее, но не получал ответа. Наконец он остановился и внимательно оглядел местность. Налево стояла небольшая роща, окаймленная густым кустарником. Тенака рысью направился к ней, но конь внезапно уперся и заржал, охваченный страхом. Тенака потрепал скакуна по шее и стал шептать ему на ухо ласковые слова. Бесполезно. И тогда хан спешился и вынул меч.

Рассудок подсказывал ему, что существо, сидящее в кустах, не может быть Ренией: конь ее знал. Но Тенакой руководило нечто сильнее рассудка.

— Рения! — позвал он. В ответ раздался никогда не слыханный им прежде звук — жалобный и скулящий. Тенака убрал меч в ножны и двинулся вперед.

— Рения! Это я, Тенака.

Кусты раздались, и она, с неимоверной силой вырвавшись из них, повалила его на спину. Одной рукой она вцепилась ему в горло, другой, скрючив пальцы, нацелилась в глаза Он лежал тихо, глядя в ее темно-карие глаза. Зрачки в них превратились в длинные овальные щели. Он медленно поднял руку. Звериный блеск померк, и пальцы на горле ослабли. Она закрыла глаза и без чувств повалилась в его объятия. Он осторожно перевернул ее на спину.

Стук копыт по степи заставил Тенаку выпрямиться. Ингис в сопровождении сорока своих воинов подскакал к нему и спрыгнул с коня.

— Она мертва?

— Нет, просто спит. Какие новости?

— Собаки отказались говорить. Я убил их всех, кроме одного — его сейчас допрашивают.