Хозяин дома на утесе - Карина Пьянкова

— Я ненавижу камеры наблюдения, — сообщил мне Хоуп, с которым нас с какого-то перепугу поставить в работу в паре. Причем в приказном порядке поставил, нашего с Верном мнением никто считаться: Фелтон сказал, что работаем вместе, значит, пашите и никаких возмущений.

— А кто их любит? — проворчала я, переключаясь на следующий файл. — Когда училась на следователя, преподаватели забыли предупредить, что эта работа будет настолько нудной.

Общее раздражение неожиданно сближало меня с Хоупом: уже через полчаса мучений мы перестали капать друг на друга ядом. В данной ситуации — прогресс поистине невероятный.

— А детективные романы и сериалы — врут, — поддакнул Верн. — У меня все чисто и спокойно. Ничего подозрительного не вижу. Интересно, сколько Кларенс нашел зарегистрированных старых ружей?

Я пожала плечами, даже не рискуя предполагать на этот счет.

В Кроули многие охотились, так уж исторически сложилось. Во многих семьях огнестрельное оружие хранилось поколениями, так что не удивлюсь, если едва не в каждой семье хранились антикварные ружья.

— Полагаю, порядком, — со вздохом отозвалась я. — Ты что-то подозрительное углядел? Хоть что-нибудь?

Наверное, мы оба хотели одного и того же — заметить, как кто-то (желательно посторонний), тащит здоровенную штуковину прочь от участка. Но наши надежды оправдываться не желали. Когда мы досмотрели последние записи, ничего не изменились.

— Быть может, мы просто чего-то не заметили? — как-то очень уж безнадежно спросил у меня Хоуп. Выражение лица у него было достаточно унылым, чтобы я затосковала еще больше. К тому же мы едва не каждый кадр изучали от и до.

— Маловероятно, Хоуп. Я бы сказала, мы увидели все, что должны были. Никто посторонний не тащил ружья. Стало быть… Его увезли на автомобиле. И у нас куча проблем.

Это все-таки один из наших. Иначе никак. Но кого именно нужно подозревать? В участке трудится не так чтобы и мало людей, причем далеко не все они являются полицейскими. В штате и обслуживающий персонал числится.

— Это может быть, кто угодно… — пробормотал задумчиво коллега и тихо выругался. — Кто угодно! И он достаточно хитер, чтобы не попасться вот так просто!

С одной стороны, ситуация действительно выглядела совершенно безнадежной, но с другой…

— Это мужчина. Мужчина, у которого умер кто-то близкий. Уже проще. Немного.

Именно, что немного. И легче от этого «немного» мне не становилось, да и Хоупу как будто тоже. Ничего удивительного в этом не было: ведь никому не хотелось подозревать всех и каждого из тех, с кем не первый год тянем одну лямку в нелегком деле охраны правопорядка.

Верну, похоже, не так чтобы и сильно полегчало.

— Женщин в участке и без того немного. Выходит, мы упираемся в тот список могил, который вы с Фелтоном составили. Уж не знаю, как вы его составляли, — проворчал мрачный и подавленный Верн, вцепившись в темные волосы. — Только и остается, что надеяться на мозги шефа. Хорошо бы не подвел.

Я покачала головой и с полной уверенностью произнесла:

— Он не подведет.

Просто потому что у Леонарда Фелтона нет такой функции — подводить.

Дверь каморки, где мы с коллегой мучились с пленками отворилась, и сперва мы узрели поднос с двумя чашками кофе, а после и Фрэнка Уоксли, который нам этот кофе и принес.

— Ребятки, уже так-то семь часов вечера. Домой не пора ли? — серьезно и даже встревоженно осведомился констебль, поставив свою ношу на стол, который занял Хоуп.

Аромат кофе щекотал ноздри и манил… Как же я успела устать за все это чертово расследование. Вот только домой не хотелось: снова тетя начнет донимать расспросами и укорами, так что по итогу измучаюсь окончательно.

— Не пора, — покачала я головой и снова нажала на воспроизведение. — Тут еще дел столько, что двух жизней не хватит.

Хоуп же поглядел на наручные часы, на дверь и, видимо, собравшись с духом пошел прочь. Я не могла корить Верна за то, что он не захотел торчать в участке до ночи. Ему-то домой наверняка хотелось. В отличие от меня.