Зеркала - Мария Покусаева

Сквозь узкие окна можно было увидеть отблески заката, красный отсвет в небесах, густые сизые сумерки. Там, снаружи, было холодно, куда холоднее, чем в городах эльдар, выросших у теплого моря. И лес был другим. И горы на горизонте были не такими, как в Каэрии, злыми, холодными, высокими, такими большими, что рядом с ними Лин чувствовала себя так же, как рядом, например, с дедушкой.

Маленькая песчинка у корней древнего дерева, пылинка, прилипшая к рукаву вечности.

Волшебные кристаллы тускло сияли, освещая широкую каменную лестницу, спиралью уходящую вверх. Здесь не было украшений, зеркал или канделябров, фресок, мозаики, деревянных панелей и картин, только ниши для светильников и маленькие окна, ставни на которых сейчас были закрыты.

На лестнице царил полумрак.

Лин пожалела, что не взяла с собой фонарь. Бояться было нечего – своих обитателей замок берег – но споткнуться на какой-нибудь выщербленной от времени ступеньке и упасть не хотелось.

– Леди решила прогуляться тайными тропами?

Он стоял выше, там, где на лестницу выходила какая-то дверь, закрытая, конечно. Она тоже была в нише, глубокой – там и прятался Ренар. У его ног слабо мерцали кристаллы, спрятанные внутри высокого фонаря.

Лин улыбнулась.

Ее шаги были легкими – все эльдар ходят почти неслышно, если не хотят, чтобы их услышали, но слух Ренара был куда более тонким и чутким, чем полагалось быть слуху человека. Он, конечно, знал, что кто-то идет. «И, – подумала Лин, – понял, кто именно, еще до того, как увидел ее».

– Весь замок пропах весенними цветами, – проворчал он и чиркнул спичкой.

Оранжевый огонек на несколько секунд осветил его лицо и руку, держащую трубку. Взгляд был сосредоточенным – не на Лин, а на этом огоньке.

– Я тоже рада тебя видеть.

Ренар посмотрел на нее, хитро щурясь, и сделал вид, что не поверил.

– В таких случаях, – сказал он, усмехаясь, – принято говорить о погоде или о здоровье родственников?

– Мои родственники в добром здравии, спасибо, – ответила она сдержанно и остановилась, наконец, рядом с ним, прижавшись к стене с другой стороны ниши. – И с той, и с этой стороны. А вот поддержать разговор о погоде, увы, не получится. Мне было некогда смотреть в окно.

Дверь справа от Лин была деревянной, обшитой широкими полосами металла, потемневшими от времени. Никаких узоров, никаких символов, которые могли бы дать намек на то, куда она ведет.

Ренар медленно, с наслаждением затянулся, разглядывая Лин сквозь полумрак.

– Сегодня был прекрасный солнечный день, – сказал он, выдыхая дым. – Морозный, свежий и яркий. Он пахнет хвоей, морозом и дымом, а в Йарне – еще и специями, потому что они уже начали печь пряники к празднику. Я захватил для тебя один, но не решился доверить столь ценную вещь боггартам. Занесу лично. – Он улыбнулся. – Если ты не против.

Это был флирт. Очень честный и искренний флирт, к которому Лин привыкла точно так же, как рыжеволосый парень напротив привык к прикосновению ее чар. Она могла одним прикосновением превратить его в отчаянно влюбленного дурака или заставить испытать чувство глубокой тоски о том, чего никогда не будет, и он знал это. Знал – и не боялся прикасаться к ней.

Лин вдруг поняла, что чуть не улыбнулась.

– Так что? – Ренар отвел трубку чуть в сторону. Его губы изогнулись в слабой улыбке, но она тут же исчезла. – У нас есть о чем поговорить, кроме погоды, не так ли, золотце?

Даже в полумраке, в котором глаза собеседника казались непроницаемыми, Лин чувствовала, что на нее смотрят очень… пристально и тяжело, выжидающе и настороженно. Ренар следил за ней, как следят за кем-то опасным или за тем, кого хотят поймать.

Лин рассмеялась, вытянулась вверх, неловко схватив его за рукав, и поцеловала в щеку.

И почувствовала, как Ренар улыбнулся уже по-настоящему.

– Вот теперь я вижу, что ты рада меня видеть, – сказал он, перехватывая ее ладонь.

– Я тоже принесла кое-что для тебя из Лоссе. – Лин отстранилась, но не отпустила его руки. Ренар с притворным удивлением поднял брови. – Это сюрприз. Но ты прав, – голос стал серьезнее. – У нас есть что обсудить. Только перед этим я должна объяснить одной юной леди, как управляться со столовыми приборами, чтобы на каком-нибудь званом вечере эта леди не превратилась в главное блюдо.

– Звучит, как приглашение на представление, – Ренар чуть задрал голову и посмотрел на нее сверху вниз.

Лин фыркнула и ткнула пальцем ему в грудь.

– Я надеюсь, и тебе, и одному вредному волшебнику хватит ума не мешать нам за ужином, – сказала она холодно. – Если будете смеяться, объясню леди Лидделл, куда еще можно воткнуть вилку и как это правильно сделать. Поверь мне. – Она дружески похлопала его по плечу. – У меня большой опыт в обращении с острыми предметами.

Он тряхнул головой, стряхивая со лба мешающую прядь, и посмотрел на Лин уже иначе. Куда серьезнее.

– А что если… – сказал Ренар и осекся, словно ему в голову пришла нужная мысль, и он пытался понять, нравится она ему или нет. Видимо, понравилась. – Что если я попрошу тебя объяснить ей это просто так?

***

У Герхарда Оденберга был ровный, но лишенный изящества почерк, какой бывает у не слишком одаренных, но педантичных учеников. Или у тех, кто в далеком прошлом был таким учеником. Чуть угловатые, неуверенные буквы жались друг к другу, складываясь в формальные фразы. Три страницы – копия отчета Мастера Йарны о положении дел в городе, на последней в самом низу – подписи, две. Одна, чуть изящнее почерка, принадлежала Герхарду, вторая – уверенный крючок, торопливая, сделанная наспех – градоначальнику. Печать – ключ с замысловатой бородкой, и формальная же фраза: копия отчета, снята с оригинала такого-то числа, направляется туда-то с разрешения градоправителя Йарны.

Была своеобразная ирония в том, что даже у волшебников существовала своя бюрократия. Точно та же, что была у работников тайной полиции и директрис в благотворительных школах.

– Ну, – сказал Кондор задумчиво. – Он как-то выкрутился.

– Прикрыл свой зад, – поправил его Ренар.

Как и в прошлый раз, он стоял у окна, правда, в этот раз без бутылки брендивайна.

Кондор усмехнулся.

– Можно и так сказать, – он сложил отчет вдвое и убрал в плотный конверт с оттиском герба Йарны.

Второй конверт, поменьше, был запечатан зеленоватым сургучом. Печать легко поддалась ножу, и через минуту перед Кондором лежало еще одно письмо от Мастера Герхарда. Чуть более… личное. Со сдержанным выражением благодарности, в ответ на которую хотелось оскалиться и сказать что-нибудь вежливое, но очень едкое.

Кондор устало потер переносицу и отложил письмо в сторону.

Было в нем еще кое-что, кроме благодарности, что требовало времени на обдумывание.