Кто я для тебя? - Марго Белицкая

Музыка заполняла комнату: мелодия то весело бежала, как резвый горный ручеек, то лилась плавно и величественно, как воды Дуная, то гремела, как паводок.

Родерих прикасался к клавишам рояля трепетно, словно к телу возлюбленной. Он полностью погрузился в мир звуков, и на его лице блуждала столь редкая улыбка.

Сидящая на софе Эржебет слушала его игру, подперев голову рукой. Все-таки как бы она ни относилась к Родериху, она не могла не признать его таланта. Музыка, которая рождалась из союза его волшебных пальцев и клавиш инструмента была лучшим, что Эржебет когда-либо слышала. Волна звуков уносила с собой все тревоги и заботы, дарила облегчение, пусть и ненадолго. Но сегодня даже музыка не могла помочь Эржебет: она сидела, как на иголках, с нетерпением ожидая, когда же Родерих, наконец, закончит играть. Время как назло тянулось медленно, как вязкое желе, а ей так нужно было с ним поговорить…

После бала прошло уже три дня, и за это время Эржебет окончательно укрепилась в своем решении, которое она приняла еще там, на сияющем паркете. Аличе помогла ей собраться с силами, перебороть свою гордыню и потаенный страх.

«Я скажу. Я скажу Гилберту все, как есть».

Не важно, что он ответит, не важно, что будет потом. Главное — она избавиться от этой ноши. Аличе права, лучше сразу получить отказ, чем вечно изводить себя сомнениями и жалеть об упущенных возможностях.

На самом деле Эржебет порывалась отправиться в Берлин на следующий же день после бала. Горячая кровь гнала ее вперед, заставляла ринуться в омут с головой. Решилась — действуй! Но все оказалось не так просто. Может, после замужества Эржебет ее народ и получил больше свобод, но сама она наоборот — потеряла. Теперь, будучи супругой Родериха, она не могла вот так просто взять и отправится в гости к Гилберту.

Родерих с большим пиететом относился к соблюдению приличий, он старался, чтобы со стороны их с Эржебет союз выглядел идеальным. Поэтому и она должна была вести себя образцово, чтобы не дать ни малейшего повода для сплетен.

И Эржебет пришлось ждать три дня, пока Родерих закончит с делами и у него будет достаточно хорошее настроение, чтобы попросить у него разрешения нанести визит братьям Байльшмидт. В конце концов, она всегда дружила с Людвигом, и нет ничего предосудительного в том, что она его навестит. И ничего страшного, если там будет еще и Гилберт…

«Главное, чтобы Родерих не увязался со мной. Он ведь тоже теперь едва ли не лучший друг Людвига», — хмуро подумала Эржебет, нервно ерзая на софе.

А Родерих все играл и играл, и ей казалось, что это будет длиться вечно.

Помощь пришла с неожиданной стороны. Вдруг в идеальную гармонию звуков ворвался резкий скрип двери. Родерих остановился и недовольно взглянула на застывшего на пороге секретаря.

— Господин Австрия, прошу прощения, что отрываю… — взволнованно затараторил тот. — Но вам звонят из Сараево. Это очень срочно.

— Вот так всегда, а я ведь только-только нашел нужное звучание. — Родерих тяжко вздохнул.

Он ушел следом за секретарем, и Эржебет ощутила смутное беспокойство. Этот человек уже достаточно долго служил у Родериха, чтобы знать: нельзя прерывать священнодействие вечернего музицирования. Эржебет ведь не зря терпеливо ждала, пока муж закончит играть, она прекрасно помнила, как Родерих звереет, если его общению с музыкой мешают.