Последняя битва - Александр Тестов

Гонец еще четыре седмицы тому назад прибег от Вадима Белозерского с радостной вестью – руссы возвернули себе град. Крепко, стало быть, встали на берегах Бело-озера. А вслед за гонцом через несколько дней и сваты приехали. Все по укладу, чинно. Подарков навезли, речи хвалебные говорили… Умила от тех речей аж зарделась. М-да, пора девке – пора.

И теперь князь руссов ждет невесту в своих землях. По первости Гостомысл и сам был в растерянности. Дочь-то обещал, а как ее до града руссов доставить, коли варяги Волхов стерегут? Но подсказку сам Вадим прислал через послов. Дескать, пусть невестин поезд[108]на ладьях по Волхову вначале идет. Не доходя до борга вражеского, на сушу встанут, где их проводят верные чудины до реки Сьяси. А там уже на ладьях жениха через Онегу-озеро – и до града княжеского. А ежели боги сповадят, то и сам князь Вадим придет княжну на Волхове встречать. Это ежели успеет дружину собрать да к походу изготовить. На том Гостомысл и порешил – только охрану надо крепкую, и нянек снарядить.

– Надо снарядить… – пробурчал князь и тут же проснулся.

Он сел на ложе, тряхнул головой.

– Сразу и пошлю… как реки лед прогонят… уже скоро. Да… – и тут новгородский господин вспомнил о точных сроках, на которых настаивали послы руссов. Вадим передавал, чтоб, дескать, княжну по началу червеня отправляли. – Да-да… А там уже вкупе с Вадимом вдарим по варягам… – поразмыслив вслух, Гостомысл крикнул служку: – Эй, одеваться!

* * *

На первую седмицу червеня три груженые ладьи стояли у пристани Новгорода, на Волхове. День выдался, хвала богам, солнце веселилось само и веселило людей. Множество народу вышло поглазеть на свадебный поезд Умилы да проводить княжну в дальнюю дорогу. Мужики вполголоса деловито обсуждали ладьи, вооружение дружинников и их количество.

– Не мало ли князь воинов дал?

– Да куда там… Три ладьи – ого!

– Чего ого?! Ладьи-то малые, дурья башка. На каждом по дюжине воинов всего.

– Почти четыре десятка.

– Да брось! Их же там еще чудины поджидать будут.

– Маловата сила…

– Ага, была сила, пока мать срать носила!

– Га-га…

– Ой, чует мое сердце…

– Не каркай, Борун! Вечно язык твой, что помело! Метет туда-сюда… тьфу!

– Верно, тебе говорю!

– Да иди ты!

– Чу, князь с дочерью прощается, гляди!

Послышались бабские всхлипывания.

– Ишь, рюмить принялись. Будто своих девок провожают.

Князь крепко обнял дочь. Умила прильнула к груди отца.

– Батюшка…

– Макошь не оставить тебя, доченька. Поезжай смело. Вадим славный воин. Люб он тебе будет.

– Ой, батюшка…

– Поезжай, – Гостомысл поцеловал ее в лоб.

К княжне тут же подошли две няньки и, приговаривая что-то ласковое, повели на ладью.

Дружинники оттолкнули суда от пристани и заняли свои места на румах. Вот весла взлетели вверх, замерли и полетели в воду. Все три ладьи дружно, одна за другой, начали разбег. На передней, зорко оглядывая берега, шел воевода Явор. Ладья невесты находилась в центре поезда.

Миновав град, ладьи поставили паруса и, поймав ветер, споро побежали по реке…

* * *

Весь день они продвигались по Волхову, а с приближением сумерек Явор дал команду пристать к берегу. Воевода разрешил разводить костры и готовить пищу. Крепкие дозоры разошлись по берегу, стеречь покой лагеря.

Княжне сходить берег без нужды Явор запретил, и она вместе с двумя няньками оставалась в палатке на ладье.

аНебо быстро опустело и сделалось мрачным. Умила долго лежали, заботливо укутанная в теплые плащи и мечтала… вернее, силилась представить себе нареченного жениха. Она не заметила, как уснула, и сон не принес ей разгадки.

Утром ладьи так тихо отчалили, что княжна и не проснулась. Солнце ласково грело, а попутный ветер облегчал задачу гребцам.

Умила вышла из палатки только к полудню и подставила свежему ветерку лицо. Дружинники притихли. Вода, берега, лес и долетающий гомон птиц… Она долго созерцала округу, и все ей было интересно. Княжна еще ни разу не выбиралась так далеко из родного града.

День поспешал, и к вечеру порывы угасли, и дружинникам пришлось поработать веслами. Воевода, узрев удобное место, дал команду причаливать.

В эту ночь было удивительно тепло и тихо…

* * *

С первыми брезгами поезд двинулся дальше. Вскоре они миновали последнюю новгородскую весь, и Явор заметно насторожился. До варяжского борга оставалось не так далеко, и он вскоре рассчитывал встретить дозоры чудинов, что должны были ждать в условленном месте.

– Держи ближе к берегу, – Явор обернулся к рулевому, – вон на тот холм правь.

Ладьи свернули и ушли от середины реки. Не доходя до берега всего двадцати метров, ведущая ладья вдруг налетела на препятствие.

– Бревно! – загудели на носу.

– Чтоб вас! Куда глядели?! – воевода уже спешил, на ходу раздавая всем на пироги. – Раззявы. Пустобрехи! Где были ваши зенки?!

А под ногами уже хлюпала вода.

– Три доски рвануло!

– Где?

– Вон, смотри…

– Потонем!

– Чтоб вас водяной проглотил! Чего замерли?! Гребите к берегу.

– Воевода – вода!

– Да вижу я… Гребите!

А берег ожил. Прибрежные кусты, притопленные водой, вдруг расступились, и показались два черных корпуса с хищными головами чудищ. Их заметили не сразу. Новгородцы, занятые своей суетой, пропустил миг атаки. А драккары, покинув свои убежища, уже развернулись… До ладей новгородцев оставалось всего три-четыре корпуса.

– Варяги!

– Где?

– Перун тебя…

– Варяги!!!

– Ах ты… – воевода до боли сжал зубы. Сердце кольнуло – попали!

– К бою!

– Щиты!

Несколько стрел, как приветствие, как крепкое рукопожатие впились в борта, а следующие уже поражали воинов.

– К берегу!

Шедшая второй ладья с княжной полетела к спасительному берегу.

– Валуй! – прокричал воевода. – Уходите берегом. Там чудины! Мы задержим!

Ладья воеводы оседала на глазах, и это заметили нападавшие. Драккары резко изменили направление и накинулись на остальных. Варяги разделились. Один драккар ловко проскочил мимо ладей новгородцев и устремился к берегу. Второй же пошел на абордаж. Явор метался по своему гибнущему судну…