Паутина Лайгаша - Дмитрий Браславский

Лентал замолчал: возразить и в самом деле было нечего. Впрочем, ему всегда казалось, что веселыми бывают не легенды, а байки.

– Послушай, – без всякого перехода спросила вдруг девушка, – а что такое для тебя любовь?

Он уже собирался было отшутиться, но, обернувшись и взглянув в доверчивые голубые глаза Бэх, вдруг понял, что не хочет ее разочаровывать.

– Слово, – паладин поймал удивленный взгляд девушки. – Правда, я не шучу. Есть такие слова, под которыми каждый понимает все, что ему заблагорассудится. «Дружба», например. У одного – все друзья. Даже те, с кем он провел вечерок за бутылкой вина. А другой уверен, что у него в жизни есть только один друг, зато настоящий. Или вовсе ни одного. Остальные же – просто приятели, знакомые, да кто угодно.

– Но что-то же ты называешь для себя любовью?

– Слишком многое, чтобы найти между этими чувствами нечто общее. Иного-то слова не придумали, – паладин вновь почувствовал, насколько Бэх еще молода. – Я любил и люблю своих родителей. Ашшарат…

– И друзей?

– А кто тебе сказал, что я не из тех, у кого лишь приятели и знакомые?

Бэх замолчала. Как странно, наверно, человек должен себя ощущать, когда он может рассчитывать только на себя.

– Но неужели между всеми этими чувствами нет ничего общего? – наконец проговорила она. – Ну, скажем, готовность пожертвовать собой ради тех, кого любишь?

– Знаешь, со временем приходит понимание, что ты не вечен, – паладин не был уверен, что Бэх действительно способна его понять, но тем не менее решил сказать ей все, как есть. – А жизнь – одна. И тогда чувствуешь, как глупо звучит: «Я готов отдать за него жизнь». За всех-то ее не отдашь.

– Но тебе плохо без тех, кого ты любишь?

Паладин на секунду задумался.

– Что такое «плохо»? Мне не может быть плохо без Ашшарат: боги всегда с нами, когда мы того…

– Хотим?

– Нет, заслуживаем. С другой стороны, любовь к родителям не заставила меня всю жизнь провести в родовом замке.

– А любовь к женщине?

– Опять совсем иное! Слово то же самое, но… А почему, если не секрет, ты вдруг заинтересовалась этим именно сейчас?

– Просто за последние дни я поняла, что Темес действительно меня любит. И такому богу стоит служить, – дождавшись, пока паладин вновь обернется, девушка взглянула на него так невинно, что он чуть не расхохотался.

Ленталу отчаянно захотелось пошутить – на его вкус разговор получался уж слишком патетичен. Но сделать это сейчас означало порвать ту тоненькую ниточку, что протянулась между ними во время путешествия.

– Это потому, что он принял тебя обратно?

– Что значит «принял обратно»? – обиделась девушка. – Я же не собака, которая ушла к другому хозяину. И потом…

– Ты, безусловно, представляешь собой лакомую добычу для любого бога: красива, умна, отважна, – все-таки не удержался паладин.

Но Бэх не поддержала шутку.

– Он меня простил, – лаконично сказала она, не скрывая, сколь много вкладывает в эти слова. – Просто простил. Это всегда было для меня важно. Я не знаю, понял ли, поверил ли. Но – простил.

– А почему бы ему не простить свою жрицу? – удивился Лентал. – Которая к тому же примчалась к нему сразу после того, как совершила ошибку?

– Почему? Да по тысяче причин! Хотя бы потому, что настоящая жрица не имеет права на такую ошибку. Потому что я отреклась от него, поверив всем тем гадостям, которые наговорила про Тигра какая-то Зирментай – кстати, он, как и ты, почти уверен, что это была Орроба. Потому что я променяла его Силу на другую. И вернулась обратно не раньше, чем осознала, что обещанная мне Сила – не более, чем иллюзия.

– Так вернулась же– вот что главное! – желая дать коню отдохнуть, Лентал вновь перевел его на рысь.

– Может быть, – девушка несколько мгновений подумала, но потом упрямо добавила, – но не для всех. Для кого-то главным окажется то, что я ушла. И не просто ушла, а к тому, что мне казалось в этот момент лучше. Или, если хочешь, выгоднее.

– Но ты же сама мне говорила, что сделала это для своих друзей. Разве не так?

– Так. Наверно, так. Хотя кто знает, не обманываю ли я себя и других, пытаясь казаться лучше, чем есть на самом деле. Мне самой тоже ведь не помешала бы Сила, обещанная Зирментай.

Бэх надолго задумалась, и Лентал решил не мешать ее мыслям.

Наконец они свернули с тропинки. Подъезжая к поляне, на которой они оставили талиссу, паладин пробормотал:

– Защита снята. Неужели они все-таки рискнули побродить по окрестностям?

– А это действительно опасно? – встревожилась Бэх.

– Как тебе сказать, – паладин пришпорил коня, – вообще-то Лайгаш уже в двух шагах отсюда.

Минут через пять они услышали впереди за деревьями хорошо знакомую мелодию, старательно вызваниваемую дюжиной колокольчиков.

– Ну, по крайней мере, Мимбо жив, – заметил Лентал.

– Мне кажется, даже если мы убьем этого проклятого осла, – пробурчала Бэх, – мотив-то уж точно останется с нами до конца жизни!

– Давай на всякий случай посмотрим сперва, что там творится.

Паладин спешился и, ведя коня под уздцы, приблизился к лагерю. Осторожно раздвинув кусты на краю поляны, он несколько секунд вглядывался в открывшееся перед ним зрелище и вдруг в полный голос произнес:

– Клянусь палицей Айригаля! По-моему, кто-то из нас все-таки сошел с ума! И хорошо, если я.