Голем - Алексей Калугин

– Не веришь? – нахмурился вурер.

– Чего ж ты ими остальных не накормишь? – неожиданно перешел на «ты» Володя.

– А зачем? – непонимающе вскинул брови предводитель. – Необходимости в общении с местным населением нет, за отсутствием такового. А меня они и без слов понимать должны.

– А нам вы зачем дали конфеты? – спросил Сергей.

– Не знаю, – пожал плечами вурер. – Так полагается. Даешь местному конфету, другую сам съедаешь и через несколько минут запросто балакаешь на его родном. Правда, как я уже говорил, напрочь забываешь тот, на котором говорил до этого. Ну, это не такое уж большое неудобство, верно? – предводитель игриво подмигнул парням. – Для тех, кто никогда подолгу не задерживается на одном месте.

– Наверно, – согласился Володя.

– А как действуют эти конфеты? – спросил Сергей.

– Что значит «как»? – непонимающе развел руками вурер. – Я же уже объяснил! Даешь одну конфету кому-нибудь из местных, другую сам съедаешь…

Сергей деликатно помахал открытой ладонью:

– Я имел в виду, какой у нее принцип действия?

– Принцип действия? – Предводитель задумчиво поскреб ногтями щеку. – О чем ты вообще говоришь, парень?

– Ну, как бы вам это объяснить?.. – Сергей посмотрел по сторонам, ища что-нибудь для примера. – Птица! – указал он на сидевшую на самой вершине большой мусорной кучи ворону. – Птица летает за счет подъемной силы, создаваемой воздушным потоком под крылом.

– Птица летает, потому что крыльями машет, – возразил ему вурер. – И чем быстрее машет, тем выше летит. Это даже дети знают.

– Хорошо, пусть так, – не стал спорить Сергей. – Птица летает, потому что у нее есть крылья. А как действуют ваши конфеты?

Вурер низко наклонил голову и сосредоточенно потер пальцами виски. Казалось, он старательно, изо всех сил пытается понять, о чем его спрашивает Сергей. Но у него ничего не получалось.

– Конфету нужно съесть, – изрек он наконец. – И тогда она подействует.

– С ее помощью можно выучить любой язык? – решил зайти с другого бока Сергей.

– Конечно, – кивнул предводитель.

– И где вы их берете?

– В автомате. – Вурер кивнул на белый шкаф с множеством кнопок.

– А кто их кладет в автомат?

– Никто.

– Как же они туда попадают? – улыбнулся Сергей, давая понять, что оценил шутку. Хотя она и показалась ему довольно избитой.

– Не знаю, – развел руками вурер. – Я только беру вещи из автомата. А кто их туда кладет, понятия не имею!

– Автомат все время стоит здесь? – спросил Володя.

– С тех пор, как я его сюда поставил.

– А где он находился до этого?

– У Нак-Нака.

– Кто такой Нак-Нак?

– Мерзкий тип, – презрительно скривился предводитель. – Даже для леймауна.

– Вы купили шкаф у Нак-Нака?

– Нет – украл.

– Хорошая шутка, – улыбнулся Сергей.

– Какие уж тут шутки? Я действительно его украл.

Сказать, что разговор становился все более странным, – все равно что ничего не сказать. Они произносили слова и фразы, лишенные всякого смысла, которые как будто тонули в болоте. Медленно погружались в трясину, у которой не было дна. Их можно было повторять до бесконечности, переставлять, менять местами – это все равно ни к чему бы не привело. Вурер, судя по всему, был уверен, что втолковывает парням очень простые, всем понятные и хорошо знакомые истины. То, что они его не понимали, он, судя по всему, списывал на их непробиваемую тупость. И то, что предводитель не воспринимал их всерьез, было Сергею с Володей на руку. Вурер считал парней недоумками, следовательно, не ожидал с их стороны никакого подвоха. Оставалось только выждать нужный момент и… решить, что делать?

– Водички можно? – севшим голосом попросил Володя. – А то в горле пересохло.

– Запросто!

Предводитель выудил из мешочка на поясе цепочку с жетоном, крутанул ее на пальце и кинул бомжу в малиновом пиджаке. Тот не ожидал такого поворота и взвизгнул, когда жетон ударил его по щеке.

Предводитель погрозил ему пальцем и указал на автомат.

«Малиновый пиджак» суетливо подобрал жетон, непонимающе тявкнул и развел руками.

– Достань нам воду! – предводитель снова указал на автомат.

«Малиновый пиджак» все так же непонимающе смотрел на него.

– Давай! – махнул рукой предводитель. – Действуй!

Бомж, или, может быть, лучше сказать вурер, в малиновом пиджаке опасливо приблизился к белому шкафу. Он так и не понял, что требуется предводителю. Да и как было понять, если они разговаривали на разных языках? Однако спорить или отказываться он не посмел. Что-что, а дисциплина среди вуреров была строгая. Или же все остальные почему-то до жути боялись предводителя. Хотя что в нем было такого? Наряд и тот дурацкий. Тот же здоровяк в рогатом шлеме смотрелся куда как внушительнее. Выходит, у предводителя был какой-то свой секрет. Именно так. Одной харизмой тут не отделаешься. Здесь у каждого харизмы столько, что на пятерых хватит. Как минимум.

Бомж резко вставил жетон в приемную щель. Лицо его при этом напряглось так, будто он ожидал удара тока. Выждав две-три секунды, он разжал крепко сжимавшие жетон пальцы, облегченно выдохнул и вытер пот со лба. Но это было еще не все. «Малиновый пиджак» поднял руку на уровень груди, выставил толстый указательный палец и искоса глянул на предводителя. Тот сидел в своем кресле, сложив руки на груди, и с улыбкой наблюдал за страданиями «малинового пиджака». Бомж набрал полную грудь воздуха, задержал дыхание, как перед прыжком в ледяную воду, и быстро, не раздумывая, а может быть, боясь передумать, трижды ткнул пальцем в три разные кнопки.

Аппарат приглушенно загудел и что-то выбросил в нижнюю ячейку.

«Малиновый пиджак» суетливо наклонился, открыл ячейку, вытащил из нее круглую буханку ржаного хлеба с чуть подгоревшим краем и, страшно довольный собой, торжественно, как праздничный торт, водрузил ее на стол предводителя.

Вурер в красном спортивном костюме с тоской посмотрел на буханку. Ткнул в нее пальцем. Затем перевел взгляд на «малиновый пиджак».

– А вы, батенька, оказывается, дуг’ак! – гортанно выкрикнул он, слегка картавя.

Бомж стоял перед предводителем, чуть согнув ноги и разведя руки в стороны, и подобострастно улыбался.

Предводитель оттолкнул буханку на край стола и махнул рукой в сторону шкафа.

– Па-апробуй еще адын раз, – картавость его куда-то исчезла, зато появился ярко выраженный грузинский акцент. – Ну же!.. Живее! Попитка – не питка!

Бомж будто понял, что от него требуется, кивнул и метнулся к шкафу. Передернув жетон, он вскинул руку с выставленным пальцем… и замер в нерешительности. Нижняя челюсть его начала медленно отваливаться вниз. На висках выступил пот.