Оружейникъ - Алексей Кулаков

– А я тебя из пушек – бах, и ты умер.

– Не, я успел отступить за гору.

– А вот и нет!

– А вот и да!!!

На полу рядами и шеренгами стояли (а часть и лежала) оловянные фигурки пехотинцев, за ними грозились саблями оловянные же уланы с гусарами, а напротив них держали оборону сразу три батареи орудий, эскадрон драгун и совсем немного гренадер. Посреди всего этого великолепия ожесточенно спорили между собой два великих полководца восьми и девяти лет от роду, а их двенадцатилетний брат, как самый взрослый, увлеченно листал детский журнал с лубками[19], положив ноги на большущие коробки с ярко-синими надписями на немецком языке и красочно отрисованными фигурками солдат и артиллерии. Тихонечко прикрыв дверь, умиленный Сергей Иванович только и смог что вскинуть брови в негласном вопросе, хотя уже вполне догадался, кто первопричина всех этих приятных неожиданностей.

– Сказали – от его сиятельства князя Агренева. Ты не сердишься?

– Ну что ты такое говоришь, могу ли я на тебя сердиться?

Быстро поцеловав супруга, Варвара Николаевна уточнила, что ей кроме букета еще достались вкусные шоколадные трюфеля, а в его кабинете на столе лежит очень красивый чемоданчик.

– Ты знаешь, коробок с игрушками было не три, а четыре. И еще три куклы.

Супруг только покачал головой – от такой прямо пугающей осведомленности одного оружейного магната в его семейных и родственных связях.

– Это Митрофану, для его Феденьки и Настюши.

Вернув поцелуй (с большими процентами), глава семьи отправился переодеваться, а затем и в кабинет, напевая себе под нос недавно услышанный в Офицерском собрании романс. Внимательно осмотрев нежданный подарок, он поставил портфель-переросток (до чемодана или даже чемоданчика презент все же недотягивал) вертикально, озадаченно хмыкнув при этом от его нежданной тяжести, и стал крутить небольшие колесики с цифрами, выставляя год своего рождения. Выставил, удивился еще раз, не услышав ожидаемого щелчка замочка, и потянулся за инструкцией. Но вовремя вспомнил о ключе-цилиндрике, и его рука изменила направление, вместо одного кармана бриджей нырнув в другой.

– Забавно, и к чему это городить такие сложности?

Вставил ключ, провернул на половину оборота, с легким усилием вогнал еще глубже и опять повернул, наконец-то услышав, как сработал механизм замка.

– Ну-с, что тут у нас?

Откинув крышку, Мосин хмыкнул еще раз, теперь уже понимающе, постучал пальцами по боковине переносного сейфа и уважительно кивнул – удобная вещь. И для документов место есть, и для канцелярских принадлежностей. Кстати о них. Сергей Иванович раскрыл небольшой футлярчик, достал длинную и очень удобно лежащую в руках чернильную ручку и медленно прочитал ее название:

– «Паркер».

Отложил ручку в сторону и стал потрошить большой пакет, занимающий большую часть внутреннего объема стального портфеля-чемоданчика. Взгляд оружейника то и дело останавливался на довольно-таки небрежных эскизах и поясняющих надписях к ним, но в общем и целом знакомство с будущей работой заняло от силы полчаса. И надо сказать, что потраченного времени было совсем не жаль, скорее наоборот – полковник был весьма доволен. Заказ очень интересный, тем более что он приступит к работе не с нуля – его соавтор уже приложил свою талантливую руку, выработав общую концепцию будущего карабина и даже отдельных его частей, а также предложил схему работы автоматики и кое-какие собственные наработки.

– Сереженька, через пять минут садимся ужинать.

Еще раз получив сладкий поцелуй от любимой жены, супруг с новой силой замурлыкал романс и потянулся к трем конвертам, лежавшим на самом дне. Первый был лаконично подписан: «На конструкторские работы», и в нем обнаружилась приятно-толстая пачка десятирублевых банкнот, обернутая банковским чеком. Надпись на втором очень интриговала: «Надеюсь, вы не против?» Внутри оказалось извещение – о том, что заявка на соискание Большой Михайловской премии от гвардии полковника Мосина принята к рассмотрению, результат станет известен после ближайшего заседания Артиллерийского комитета. Третий конверт был украшен совсем непонятным: «Поздравляю, желаю счастья, а также всех и всяческих благ».

Когда потерявшая терпение Варвара Николаевна зашла в кабинет мужа с целью утащить его от пыльных бумажек к семейному столу, то тут же встревожилась – ее супруг словно окаменел в своем кресле, уставившись невидящим взором куда-то в окно.

– Сережа?

Резко вскинув голову, мужчина за столом счастливо и нежно улыбнулся, а затем как пушинку подхватил жену на руки. Прижал к себе и, не слушая несвязные вопросы и тихие просьбы поставить ее обратно, громогласно заявил:

– Венчаемся. Завтра!