Слуга царю... - Андрей Ерпылев

Тут уже Александр не выдержал и растерянно моргнул, что не укрылось от зоркого глаза монарха.

— Вы же, князь Бежецкий, — торжественно обратился он ко второму Александру, — назначаетесь шефом создаваемого Шестого отделения, целью которого будет охрана Отечества нашего от зловредного проникновения из других пространств, равно как и разведка в оных.

— Думаю, — добавил он, — никто, кроме вас, уроженца одного из сопредельных миров, не сможет сделать этого лучше…

* * *

Кирилл Ладыженский собрал недавних соратников по «делу» в «Купце», явно чтобы покрасоваться перед остальными своими новенькими погонами ротмистра, давным-давно вожделенными и заслуженными, но еще несколько недель назад недосягаемыми, словно сияющая вершина Эвереста для дождевого червя у его подножия. Увы, его торжество было изрядно омрачено видом, к примеру, полковничьих погон князя Вяземского, Анны третьей степени Петеньки Трубецкого или адъютантского аксельбанта барона Штелля… Окончательно добили изрядно поддавшего свежеиспеченного ротмистра генерал-майорские звезды на плечах новенького, с иголочки, лазоревого мундира заскочившего буквально на минутку Бежецкого. При виде посетившего сей развеселый сабантуй генерала, да еще такого серьезного ведомства, разноголосый шум сразу смолк, словно по команде. Перестали греметь приборами и притихли все, не исключая пестрого табунка цыган и их неизменного ручного медведя, как две капли воды походившего на приветствующее всех у входа чучело с подносом для визиток в передних лапах.

— Да-а-а, ты, Саша, нас всех переплюнул! — обвел широким жестом собравшуюся за огромным столом откупленного на весь вечер ресторана публику бравый драгун, уже довольно нетвердо держащийся на ногах. — Как же, как же, польщены вниманием-с…

На него тут же зашикали со всех сторон и задергали за полы расстегнутого по обыкновению мундира.

— Извини, Кирилл, — развел руками Александр. — Так уж получилось… Хотя, по-моему, никто из присутствующих за столом не в обиде…

— Виват господину генералу! — вскочил со своего места Петенька, салютуя своему бывшему командиру и настоящему кумиру фужером шампанского. — Виват Александру Павловичу!

— Виват! Виват! Виват! — загремело со всех сторон, а в руках Бежецкого словно по волшебству оказался огромный хрустальный бокал с искрящимся напитком. — Виват!!!

Осушая сосуд, Александр думал о том, что фига с два отдаст парнишку близнецу, а непременно перетащит в свое отделение несмотря ни на что. Но пока — ни гу-гу…

Когда осколки разбитого об пол бокала перестали прыгать по ковру, Кирилл торжественно обнял и облобызал своего боевого товарища.

— Вот это по-нашему! Вот это по-гвардейски! Господа, я хочу сказать речь!..

Спич Ладыженского и в трезвом виде далеко не оратора — запутанный и велеречивый, к тому же неоднократно прерываемый тостами «за Россию», «за государя императора», «за гвардию», «за дружбу» и еще за множество всяких достойных вещей, затянулся надолго, грозя войти в анналы истории гвардейского Петербурга как самый многословный и бестолковый.

Выручило Александра, поминутно глядевшего на часы и с отчаянием замечавшего, что постепенно пьянеет, появление близнеца:

— Имейте совесть, господа! — обратился второй жандармский генерал к опешившим гвардейцам, изрядная часть которых, позабыв спьяну про слухи, приняла пришельца за первый звоночек гостьи, неизбежной при подобном образе жизни, — белой горячки. — Отпустите же князя Бежецкого наконец!..

Такого вопля восторга он не слышал еще ни разу в жизни.

Увы, все дела, намеченные на этот день, пришлось отложить…

* * *

— Ну что, князь. — Улыбающийся Александр повернул лицо к своему, заметно волнующемуся близнецу. — Вперед?..

«Кабарга» свернула на безымянный, но хорошо заасфальтированный проселок, считавшийся таковым лишь в зловредном воображении местного обер-полицмейстера его императорского величества Дорожной инспекции барона фон Штильдорфа, по совместительству являвшегося старинным приятелем и соседом отца Бежецкого, Павла Георгиевича, и остановилась. Путь ей преграждал старательно раскрашенный белыми и красными косыми полосами брус шлагбаума, украшенный слегка тронутой ржавчиной табличкой с фамильным гербом и надписью-окриком: «Стой! Частная собственность! Ты вступаешь на территорию родового поместья графов Бежецких».

— Постой… — Александр повернул ключ зажигания и откинулся на спинку сиденья, прикрыв ладонями глаза. — Дай мне еще несколько минут…

— Чего ждать? — возмутился Бежецкий. — Ты что, считаешь отца таким уж чудовищем?

— Да нет, Саша, — признался сконфуженно Александр. — Понимаешь, я сейчас будто на приеме к венерологу: и идти нужно, и оттянуть насколько возможно хочется…

— А были прецеденты? — с хохотом ткнул Бежецкий своего близнеца в бок. — Приходилось?..

— Иди ты!.. — с хохотом оттолкнул его Александр. — Будто у самого не было!..

Смеясь и дурачась, словно мальчишки, Бежецкие пересекли импровизированную границу и углубились в графские владения, но далеко продвинуться им не удалось: метрах в ста за шлагбаумом дорогу им заступили несколько сумрачных людей, вооруженных охотничьими ружьями и дрекольем. Возникло некоторое ощущение дежа вю…

— Это что еще за партизаны? — недоуменно воззрился на колоритных аборигенов Бежецкий. — Саш, у тебя случайно табельный пистолет не с собой?

Александр вгляделся в живой заслон и, хохоча, нажал клавишу, опускающую боковое стекло.

— Тимофей, — обратился он, икая от смеха, к предводителю местного ополчения. — Ты что, зараза, опять автомобиль мой не узнаешь?

— Ой, Сан Палыч! — узнал молодого барина и друга по детским играм-забавам мордастый конюх, опасливо приблизившись и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в салоне сквозь тонированные стекла. — С приездом вас… А мы вот тут в дозоре…

— Что еще за дозор?

— Да батюшка ваш, Сан Палыч, послал оборонять границы имения от злобных ворогов.

— Угу, — понимающе кивнул князь. — Очередное обострение отношений с Иваном Карловичем?

— С ним, окаянным, — вздохнул Тимофей, чеша в затылке огромной пятерней. Двустволку, судя по богатой отделке, выданную старым графом из своего богатого охотничьего арсенала, он держал за ствол, как дубину. Несомненно, и зарядов в ней, от греха, не было. — Совсем обнаглели дорожники, ваше сия… тьфу, ваша светлость! Средь бела дня указатели дорожные выкапывают вместе со столбами! Смотришь, и шлагбаум утащат!..

— Да ведь мы, когда сюда ехали, никакого указателя не видели! — подначил его Александр. — Проморгали вы, братцы!

— Не может быть!.. Обошли, ироды! — взревел предводитель «графской милиции», потрясая своим оружием. — За мной, ребята!..

Уже пробегая мимо автомобиля, он бросил все-таки взгляд в открытое окно и, распахнув до предела рот, мешком осел в придорожную траву, размашисто крестясь при этом: