Книга без переплета - Инна Гарина

— Но кто он такой?

Королева быстро просмотрела документы, периодически пожимая плечами и вздергивая брови, и, отбросив их в сторону резким движением, в третий раз взглянула на Овечкина. И он, как будто не выдержав наконец, сделал шаг вперед.

Глаза у него светились, губы дрожали.

— Я ваш сын, государыня, — сказал он неверным от волнения голосом. — И счастлив, что вижу вас — именно такую, какой я хотел видеть свою мать.

Королева выдержала паузу.

— А он неглуп.

Вот и все, что она сказала. Но взгляд ее сказал Михаилу Анатольевичу, сделавшемуся вдруг в силу своих необычайных обстоятельств чертовски проницательным, гораздо больше.

— Благодарю вас, — тихо вымолвил он и отступил на свое место.

Тут в дверь постучали.

Явились посланные за свидетелями. В кабинет следом за седобородым фактотумом степенно вошла почтенная бабка-повитуха, за нею — сгорбленная в три погибели старуха-кормилица. Замыкал процессию Ловчий. Он кинул быстрый встревоженный взгляд на Овечкина и, убедившись, что тот пока еще цел и невредим, согнулся в поклоне перед королевой.

И началось расследование. Овечкину пришлось снять кафтан и нижнюю рубашку и предъявить родимое пятнышко на плече.

— Да-да, — монотонно бубнила «повитуха», — именно такое и было. Мне ли не знать, господа хорошие! Сколько младенцев принимала и всегда осматривала их досконально. Ибо бабка моя еще твердила мне, сколь много случаев подмены бывает, когда из-за наследства, когда из мести, когда еще из чего. Внимательно, говорит, смотри и запоминай, а еще того лучше — зарисовывай приметные знаки. Тут-то я просто запомнила — королевское, чай, дитятко, и одно родимое пятно всего и было, в аккурат на том самом месте, где ручонка из туловища растет…

— Да, да, — скрипела и кормилица, — в первый день было пятнышко, а назавтра пропало. Мне-то невдомек, глупа была, решила — синячок сошел, вот и ладно…

Королева переводила взгляд с одной на другую старуху, слушала внимательно. На родимое пятно Овечкина смотреть она не пожелала.

— Конечно, роды были трудные, матушка наша королева тогда в бессознание впала, потому и не заметила. Где уж ей было на младенца глядеть! — завершила «повитуха» свои воспоминания.

Выслушав, старух отпустили с миром. Если и была совершена подмена, они тут были ни при чем.

Слово дали дворянину Мартусу, и он повторил свой рассказ для королевы.

— Фрейлина Сандомелия перед тем, как затвориться в монастыре, остановилась у меня в доме, как у близкого родственника. При ней было дитя нескольких дней отроду, и она под великим секретом доверила мне тайну его рождения. Признаться, я не поверил ей — девица была не в себе, весьма огорчена своею ссылкой, — и потому хранить эту тайну мне не составило труда. Дитя я вырастил, как родного сына, и не ждал никаких последствий. Однако же не столь давно Сандомелия тяжело заболела и, впав в раскаяние, просила меня отвезти принца в Тагон, давши мне все эти бумаги и указав, которую искать повивальную бабку. Я не мог отказать умирающей и сделал все, о чем она просила. Вот он перед вами — Тайрик, или принц Ковин, я не знаю. Не мне решать столь великие вопросы. Я только выполнил порученное…

Королева подняла со стола лист бумаги с признанием фрейлины и уронила его обратно.

— За Сандомелией послали? — спросила она.

— Разумеется, — ответил король Редрик. — Если она не помрет в дороге, то будет здесь послезавтра. И что ты думаешь обо всем этом, дорогая?

— Не при посторонних, — устало сказала королева.

Редрик тяжело поднялся на ноги.

— Поместить этих двоих в западную башню. Обращаться хорошо, но караул приставить. Принцу Ковину пока ничего не говорить!

Седобородый кивал после каждой фразы.

Королева тоже встала и направилась к выходу. Проходя мимо Овечкина, она приблизилась к нему и заглянула в глаза.

— Посмотрим, — уронила она. — Ты похож… на моего дядю по материнской линии — белокур, голубоглаз…

Он ответил ей взглядом, в котором сочетались робость, преданность и надежда. Она покачала головой, отвернулась и вышла из кабинета.

* * *

Крохотная желто-серая ящерка, не заметная ничьему взгляду, бежала по потолку коридора следом за королевой и королем, стремительно перебирая лапками. Она шмыгнула через дверную притолоку в покои ее величества как раз в тот момент, когда двери готовы были захлопнуться за королевской четой, и притаилась среди венчающих великолепный камин резных украшений в виде танцующих пастушков и пастушек. Глазки ее, полыхающие янтарным огнем, не отрывались от королевы Дамора.

А та, едва войдя, повернулась к супругу и смерила его с ног до головы уничтожающим взглядом.

— Так я и знала! — сказала она сквозь зубы. — Все эти годы я ждала чего-нибудь в этом роде. Вы довольны? Ваше распутство принесло наконец достойные плоды!

— Погоди, погоди, милая, — примирительно заговорил король. — Еще ничего не доказано…

— Какая разница! Вы хоть понимаете, какой скандал нам грозит? Перед всем двором, перед Айрелойном! Даже если он самозванец и ваша Сандомелия решила всего лишь сыграть с нами злую шутку… своими руками оторву мерзавке голову… все равно — какая пища для злословия! Благодарю вас, ваше величество!

Король понурил голову. А королева умолкла и отвернулась, пытаясь взять себя в руки. Когда через некоторое время она снова заговорила, в голосе ее слышалась горечь.

— Сколько лет я старалась придать достойный вид вашему правлению! Сколько лет вы фактически издевались надо мною! Что ж, теперь я не пошевельну и пальцем. Делайте что хотите…

— Дорогая, — сказал король, — спокойнее! Еще никто ничего не знает. Я могу сейчас же отдать приказ, — он зловеще щелкнул пальцами, — и никто так ничего и не узнает…

Ящерка, затаившаяся под потолком, вздрогнула, но королева в этот момент быстро повернулась к мужу.

— Ну уж нет! Вы не отдадите такого приказа!

Она почти кричала, и на щеках ее выступили красные пятна.

— Довольно я намучилась с вами и с вашим сыном, который целиком и полностью пошел в вас! Мало того, что Ковин не обходит своим вниманием ни одну фрейлину и ни одну служанку во дворце, так теперь он еще раскапризничался с этой свадьбой, попирая наши интересы, а вы потакаете ему! Посол айров предлагал немыслимые сокровища, а вы что ответили, идя на поводу у распущенного мальчишки? Что договор превыше всего! Что хорошенькая девка стоит больше, чем талисманы, дарующие мир и благосостояние! Нет, Редрик…

Она вдруг успокоилась, хотя щеки еще пылали.

— Присядем! Нам нужно обсудить этот вопрос не торопясь…

Изящное кресло с гнутыми ножками заскрипело под тяжестью его величества. Король недовольно пыхтел, с трудом втискивая свою особу между подлокотниками. Королева же присела на самый краешек сиденья и опустила на стол перед собою крепко сжатые руки. Некоторое время она молчала, машинально обводя взглядом свои покои и не видя ничего, будучи полностью погружена в свои мысли.