Начальник Судного дня - Сергей Щеглов

— Которого именно? — оживился Валентин. — Ты знаешь, твой двойник…

— Я знаю, — сухо оборвал его Хеор, — но не хочу об этом говорить. Передай Акосте мои слова, и он сам решит, как их понимать.

— Хорошо, — пожал плечами Валентин, — передам. Но все-таки, что ты собираешься делать дальше?

— Ждать, — ответил Хеор. — Теперь у меня достаточно времени.

Точно, подумал Валентин. Ему же полагается бессмертие — в качестве награды за воспитание Мага Тьмы. Интересно, как это бессмертие выглядит на практике? Например, что будет, если я пожелаю ему сдохнуть?

— Не всякое желание Мага Тьмы имеет Силу, — сказал Хеор, словно расслышав последнюю мысль. — Со временем ты научишься их различать… но уже без моей помощи. Прощай, Фалер; и постарайся почаще думать!

— Ну, пока, — кивнул Валентин, невольно последовав совету своего бывшего учителя. Черный шарик растаял в воздухе, Розенблюм по-прежнему поскрипывал конечностями, пытаясь разыскать хоть клочок плодородной земли, а Валентин опустился обратно в кресло и задумчиво потер подбородок.

Так кто же у нас все-таки Маг Тьмы? И что такое Маг Тьмы — маг-пришелец или Тенз-Даль? Сколько их вообще может быть — только один, или хоть целый десяток? И чья возьмет, если два Мага Тьмы одновременно выскажут противоположные желания?

Вот на этот вопрос я уже знаю ответ, подумал Валентин. Победителем окажется тот, чье желание будет сильнее. Если двойник Хеора будет хотеть только одного, власти над миром, к примеру, а я полезу в бой, намереваясь то ли пейзажем любоваться, то ли Не-Билла разыскивать, — понятно, за кем останется победа.

Ну что ж, улыбнулся Валентин. Придется слегка ограничить свои желания.

Валентин качнулся в кресле и посмотрел на Розенблюма. Злополучный маг все еще пытался пустить корни, однако руки его практически потеряли подвижность. Древесная природа новоявленного существа явно брала верх над человеческой. Заглянув в остекленевшие, пустые глаза Розенблюма, Валентин понял, что рискует навсегда расстаться со своим бывшим подмастерьем.

— Ладно уж, — пробурчал Валентин, складывая ладони лодочкой. — Воскресни!

Абсор — мощнейшее по замыслу, но не слишком эффективное на практике заклинание, — вылетело из его рук, пожирая всю магию на своем пути. Дерево, разросшееся внутри Розенблюма, в одно мгновение лишилось всей подпитывающей его Силы; в следующее мгновение Розенблюм пришел в себя — и забился в судорогах, вытрясая из своего тела расплодившуюся там чуждую жизнь. Руки и ноги его покрылись мутной слизью, срывавшейся целыми комьями и падавшей вниз, на чистую золотую поверхность кургана; Розенблюм бился не на жизнь, а на смерть, рыча от ярости и бешено вращая глазами. Валентин пошевелил правой рукой, подбросив Розенблюму немного Силы, и, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла. Пока Розенблюм возвращает себе человеческий облик, можно немного поразмыслить; например, о том, почему я не применил абсор против Хеора. Можно подумать, что я и не собирался его убивать!

Ну разумеется, усмехнулся Валентин. Будь я убийцей, все кончилось бы в две минуты — абсор, Обруч, огненный меч, Перчатка, а потом парочка моих любимых смертельных заклинаний и традиционная бутылка из тайгла вокруг того, что после всего этого останется. Я же шел, как на параде, изображая из себя начальника всей видимой реальности в радиусе прицельного огня. Ну и получил по заслугам — не столько от Хеора и его приближенных, сколько от самого себя.

Значит, если я захочу убить Хеора, я просто его убью. Появлюсь в прямой видимости и немедленно атакую; а там даже придурковатая Сила поймет, чего я больше всего хочу.

Вот-вот, поддакнул себе Валентин. Как там предсказывал Бвик? «Мира не будет, Маг Тьмы заставит тебя обнажить меч»? И пошло-поехало Время Темных Сил с массовым нарушением законов природы?

Понятно теперь, почему я не хочу его убивать. Право же, будет куда надежнее, если это сделает кто-нибудь другой.

Валентин открыл глаза и встретился взглядом с Розенблюмом.

— Ты видел? — рявкнул озверевший маг, выплевывая изо рта громадный комок слизи. — Ты видел, что он со мной сделал?!

— Он? — приподнял брови Валентин. — А мне показалось, что вы отдали себя на Суд Силы…

— Он обманул Силу! — вскричал Розенблюм, потрясая белыми, как бумага, руками. — Он поразил меня заклинанием за миг до того, как Сила откликнулась на наш призыв! Взгляни на мою руку — на ней нет отпечатка его ладони!

Хитро, подумал Валентин. Пойди разберись теперь — то ли Хеор и в самом деле все подстроил, то ли Розенблюм стряхнул отпечаток вместе с доброй половиной своей кожи. Впрочем, для человека, хоть немного знавшего Хеора, разбирательство это было совершенно излишним.

— Ну, тогда тебе повезло, что ты еще жив, — развел руками Валентин. — Не понимаю, на что ты надеялся; он же ясно сказал, что не хочет брать тебя в ученики!

— Хочет, не хочет, — прорычал Розенблюм, — слова для людей! Великий маг повинуется только своему долгу! Теперь я знаю правду: этот Хеор был двойником. Настоящий Хеор — тот, который ведет свою армию на Эльсан!

— Ну-ну, — покачал головой Валентин. — Уж не собираешься ли ты явиться и к нему тоже?

— Это мой долг, — заявил Розенблюм и скрестил руки на груди. — Я получил задание, выполнил его, и теперь моя жизнь принадлежит Учителю. Я немедленно отправляюсь к настоящему Хеору!

— У тебя слизь течет по штанам, — поморщившись, заметил Валентин. — Может быть, тебе сперва принять ванну, выпить чашечку кофе?..

Розенблюм окутался облаком синих искр, и в воздухе повис отвратительный запах горелой органики. Слизь после этой процедуры исчезла, но вместо нее на штанах появились обширные белесые пятна.

Валентин пожал плечами:

— Ну, как хочешь. У меня есть к тебе один вопрос, но если ты так торопишься…

— Какой вопрос? — оживился Розенблюм. Как и предполагал Валентин, заносчивый маг не смог отказаться от возможности продемонстрировать свое превосходство. Еще бы — сам Великий Фалер обращается к нему с вопросом! Розенблюм должен был чувствовать себя на седьмом небе от счастья.

— Как ты рассеял проклятие дракона? — напрямую спросил Валентин.

Черт с ним, подумал он про себя. Ответит — хорошо, не ответит — пусть идет лесом. Совсем уже с ума съехал, великих магов на подлинность проверяет! Чего доброго, и до меня доберется!

— Проклятие, — опустил голову Розенблюм. — Я твой должник, Фалер. Я применил твое заклинание.

— Мое заклинание? — удивился Валентин. — Какое именно? — поправился он через мгновение.

— Облако-обжору, — ответил Розенблюм. — Ты использовал его всего один раз, когда спас меня от смерти в лесу под Эльсаном.

Ай да Розенблюм, восхитился Валентин. Запомнить моих «пираний», находясь практически при смерти? Пожалуй, это самый талантливый маг из всех моих знакомых. Вот только с учителями ему фатально не везет.