Вор Времени - Терри Пратчетт

— Нет, все настоящее, — сказал Мгновен. — По крайней мере, настолько, насколько реален остальной мир. Но это идеальный момент, — он вновь улыбнулся Сьюзен. — Идеальное мгновение дороже целого столетия.

— Я предпочитаю более точную философию, — сказала Сьюзен. Она попробовала вино. Оно было идеальным.

— Конечно. Я так и думал. Ты цепляешься за логику, как ракушка цепляется за камень в шторм. Дай-ка подумать… Защищать каждый клочок пространства, не бегать с ножницами, и помнить, что всегда найдется шоколад, — сказал Мгновен. Он улыбнулся. — И никогда не противься идеальному моменту.

Ветерок плеснул водой через край из фонтана. Это продолжалось всего секунду. Мгновен встал.

— Ну, я полагаю, моя жена и сын окончили свою встречу, — сказал он.

Исчез сад. Каменные кресла истаяли как туман, как только Сьюзен поднялась с них, хотя до этого были прочны как, ну, камень. Стакан с вином исчез из ее ладони, оставив только воспоминание о легкой тяжести в пальцах да долгоиграющий вкус вина во рту. Лобзанг стоял перед часами. Время была невидимой, но песня, что ткалась в этих комнатах, изменилась.

— Она стала счастливее, — сказал Лобзанг. — Теперь она свободна.

Сьюзен обернулась. Мгновен исчез вместе с садом. Вокруг не было ничего кроме бесконечных стеклянных комнат.

— Не хочешь поговорить со своим отцом? — спросила она.

— Позже. У нас еще будет время, — сказал Лобзанг. — Я позабочусь об этом.

То, как он произнес эти слова, осторожно размещая их по местам, заставило Сьюзен насторожиться.

— Ты собираешься наследовать дело? — сказала она. — Теперь ты Время?

— Да.

— Но, ты почти человек!

— И что? — Лобзанг унаследовал улыбку отца. Она была мягкой и, как показалось Сьюзен, раздражающей улыбкой бога.

— Что во всех этих комнатах? — спросила она. — Ты знаешь?

— Один идеальный момент. В каждой. Мультимножества мультимножеств.

— Я не уверена, что существует такая штука, как абсолютно идеальный момент, — сказала Сьюзен. — Может, пойдем домой?

Лобзанг обмотал полу своей робы вокруг кулака и ударил им по передней панели часов. Она треснула и просыпалась на пол.

— Когда попадем на ту сторону, — сказал он. — Не оглядывайся и не останавливайся. Там будет много стекла.

— Я постараюсь спрятаться под одну из скамеек, — сказала Сьюзен.

— Возможно, их там не будет.

— ПИСК?

Смерть Крыс взобрался на часы и счастливо глазел на них сверху.

— Что нам делать с этим? — сказал Лобзанг.

— Оно само о себе позаботиться, — сказала Сьюзен. — Я бы за него не волновалась.

Лобзанг кивнул.

— Возьми меня за руку, — сказал он.

Она взяла его за руку.

Свободной рукой Лобзанг схватил маятник и остановил часы.

Во вселенной разверзлась зелено-голубая дыра.

Обратный путь был гораздо быстрее, но, когда мир возник вновь, оказалось, что она барахтается в воде. В коричневой, грязной и воняющей гнилыми водорослями. Сьюзен всплыла на поверхность, сопротивляясь тяжести собственной юбки, хлопая руками по воде и пытаясь найти точку опоры.

Солнце было приколочено высоко над головой, а воздух был тяжелым и влажным. Пара ноздрей в нескольких футах от Сьюзен внимательно наблюдала за ней.

Ее растили практичным человеком, что, естественно, подразумевало уроки плаванья. Квирмский Колледж Благородных Девиц в этом смысле вполне отвечал современным требованиям, его преподаватели придерживались мнения, что девушка, которая не сможет в одежде дважды переплыть бассейн, совсем не старается. Благодаря им она знала четыре вида плавания и несколько способов спасения утопающих, чувствуя себя в воде как дома. Она даже знала, как поступать, если в одном водоеме с вами окажется гиппопотам — надо было срочно найти другой водоем. Гиппопотамы только издалека кажутся большими и симпатичными. При ближайшем рассмотрении они кажутся просто большими.

Сьюзен, воззвав к своему унаследованному смертельному голосу и страшному авторитету учительницы, закричала:

— УБИРАЙСЯ!

Существо отчаянно забарахталось, силясь развернуться, в то время как Сьюзен принялась подгребать к берегу. Это был странный берег, вода плавно переходила месиво из песка, какой-то черной вязкой дряни, трухлявых древесных корней и болота. Над нею вились насекомые…

… под ногами грязная мостовая и топот коней в тумане…

…и лед, сковавший мертвые деревья…

…и Лобзанг, берущий ее за руку.

— Нашел, — сказал он.

— Ты разрушил историю, — сказала Сьюзен. — Разрушил!

Внезапно появился гиппопотам. Она даже не догадывалась, что один рот может быть таким огромным, глубоким и производить столько дурного дыхания.

— Я знаю. Но мне пришлось. У меня не было выбора. Ты можешь найти Лю-Цзы? Я знаю, что Смерть может найти любое живое существо, а поскольку ты…

— Хорошо, ладно, знаю, — мрачно перебила Сьюзен. Она протянула руку и сосредоточилась. Возник невероятно тяжелый жизнеизмеритель Лю-Цзы, который продолжал набирать вес.

— Он всего в паре сотен ярдов там, — сказала она, указывая в сторону замерзшей реки.

— Я знаю, когда он, — сказал Лобзанг. — Всего в шести десяти тысячах лет. Значит…

Когда они нашли Лю-Цзы, он спокойно разглядывал гигантского мамонта. Глаза животного под огромными мохнатыми бровями перекосились от усилий рассмотреть монаха и одновременно выстроить все три клетки своего мозга так, чтобы решить что делать: растоптать его или вышибить со скованного морозом ландшафта. Одна клетка говорила «вышибить», другая «растоптать», а третья скиталась где-то далеко и думала о том, как бы позаниматься сексом.

Лю-Цзы говорил ему в хобот:

— Значит, ты никогда не слыхал о Правиле Первом?

Лобзанг вышел из воздуха прямо рядом с ним.

— Мы должны идти, Дворник!

Появление Лобзанга, казалось, совсем не удивило Лю-Цзы, хотя его, кажется, разозлило, что его прервали.

— Незачем торопиться, чудо-ребенок, — сказал он. — У меня все под контролем…

— Где Леди? — спросила Сьюзен.

— За тем сугробом, — сказал Лю-Цзы, указывая на него большим пальцем, и в то же время пытаясь переглядеть пару глаз, расставленных на пять футов друг от друга. — Когда появилось это, она завопила и унеслась. Глядите, я заставляю его нервничать…

Сьюзен залезла в сугроб и вытащила оттуда Гармонию.

— Пошли, мы уходим, — резко произнесла она.

— Я видела, как ему отрубили голову! — бормотала Гармония. — А потом мы внезапно оказались здесь!