Воин. Знак пути - Дмитрий Янковский

Солнце косо сползало по выцветшей за день стене неба, постепенно заваливаясь в густые травы оврага. Прохлада свежим духом тянулась с реки, пьяно шатая толстые мясистые стебли и остужая налитые хмельным жаром головы. Жирная черная земля так и норовила выпрыгнуть из под ног, а Микулку уже дважды била в подбородок молодецким ударом.

– Тьфу… – стоя на карачках, отплевался от травы паренек. – Неееет… Тут легче на ч-четырех ногах. И больше на псов походить будем!

– Нееее… – Ратибор все пытался сосредоточить взгляд на соратнике, но впервые в жизни не мог сладить с окосевшими глазами. – У тебя нет хвос-та-а-а! Не похож ни капли! Не боишься, что признают?

– Я?! Ни-и-и чуть! Эй, собачки!!! – заорал он так, что эхо трижды отразило его пьяный голос. – Собаки-и-и-и! Я вас не боюсь!

– Так собак нигде нет. – шатаясь как репа на нитке, шагнул вперед Ратибор. – Чего орать?

– Нету…

Микулка с трудом поднялся и двинулся за стрелком, на щеках блеснули неподдельные слезы.

– Не-е-е-ету собачек-то… Нету.

Тут же слезы высохли, словно роса на жаре, а лицо изобразило непомерное удивление.

– А отчего же овраг Собачьим назвали?

– Ну… – Ратибор изобразил лицом напряжение мысли. – Назвали и все. Такие вот дела… Пойдем, пойдем, а то через десяток лет этот овраг будут кликать Микулкиным.

Они двинулись дальше плечом к плечу, словно две нерушимых скалы, изрядно расшатанных злыми ветрами.

От начала оврага прошли не меньше трех верст, а диких псов будто никогда тут и не было. Хотя нет… Следов-то как раз предостаточно – под ноги частенько подворачивался вылизанный ветрами козлиный череп, а из темных сырых нор в крутых склонах густо несло слежавшейся собачьей шерстью. Живые козлы тоже были – людей не боялись вовсе, но уши так и ловили каждый принесенный ветром звук.

– Есть тут собачки… – нехорошим голосом вымолвил Ратибор, медленно трезвея от веявшего по оврагу сквозняка. – Точнее были совсем недавно.

– Ну ик… где они?

– А леший их знает! – стрелок сплюнул в траву и шатаясь побрел дальше, все чаще озираясь по сторонам.

– Знаешь… – сказал Микулка совсем трезво. – Мы с тобой, кажись, мало выпили…

– Мало? – удивился соратник. – Так больше бы все равно не влезло! Тьфу… Ты чего, друже?

– Места тут такие… То весело, то страшно… Я боюсь, Ратиборушко! Трезвею прям на ходу, а тут еще ветер гуляет, студит голову почем зря. Вот я и говорю – мало!

Ратибор на мгновение задумался, быстро глянул на соратника и скомандовал с непреклонной решимостью:

– Назад! Отходим пока не поздно. Затянул ты нас в историю со своими медовыми изысканиями. Тьфу! А я, дурень тоже… Повелся. Пошли, говорю!

– А как же Киев?

– Что-нибудь придумаем! Сейчас бы отсель выбраться… Гляди, темнеет совсем!

Он ухватил паренька за руку и чуть ли не волоком потащил назад по оврагу, тот еле успевал переступать непослушными ногами, путаясь в высокой влажной траве.

– По-го-ди-и! И! Тьфу, Ящер! Да погоди ты чуть-чуть!

Ратибор стал, глаза с нетерпеливым недовольством глянули на запыхавшегося соратника…

– Ну чего еще? Новая задумка пришла в светлую голову?

– Нет. – мотнул Микулка рыжей копной волос. – А может и да. Короче, ты как знаешь, а я иду в Киев. Мне иначе жизни все равно нет.

Паренек поглядел на соратника так, что тот кожей почуял ледяную пустоту, таившуюся в душе друга, пустоту, оставшуюся после выдранной с мясом мечты о счастье. Ратибор замер, не зная что предпринять. Он прекрасно понял, что только надежда вернуть любимую, позволила Микулке стать на ноги, только она одна двигала сейчас его руками и ногами. Отними – рухнет трупом, и уже никакие волхвы не смогут поднять, вытянуть душу из царства Нави.