За горизонтом - Виктор Ночкин

— Не спорить! Если я сказал — одеть кольчугу, так одевай и не спорь! Я вас научу воевать по-настоящему!.. А вы — чего развалились там в тени?! Кому было сказано тренироваться?

— Но князь, нам всем по сто пятьдесят — двести лет… Мы столько дрались за годы нашей жизни, что нам нет нужды учиться…

— Молчать! Я сам знаю, чему вам надо учиться. Если кто-то будет спорить — живо отправлю на тот берег, домой! Мне нужны бойцы, а не умники!.. Эй, ты, как седлаешь?! Я вас, дуралеев, чему учил?!.

Смахнув остатки слез, Ллиа подошла к узкой бойнице и с улыбкой принялась наблюдать, как ее муж — великий воин — готовит армию эльфов к войне.

* * *

И каждая цель ближайшей войны

Смеется и ждет… ждет любви

А.Башлачев

Шагая в рядах «императорской армии» (а точнее — ополчения Гонзора), Тоиль грустно размышлял о превратностях судьбы. Когда он покинул опасную службу наемника, то намеревался прочно осесть в одной из самых мирных провинций державы. И зажить — спокойно, размеренно, не думая более о битвах, престолах и романтике наемничества. Женитьба здорово прочищает мозги — куда только подевались все прежние мечты о геройстве и странствиях в рядах наемного отряда? Особенно, ежели ты женишься на такой чудной девушке, как Ланта… А она — чудная. Умница такая, что даже сам капитан Воробей похвалил, прощаясь. И так много про жизнь знает — ведь выросла не в деревне вонючей, а в господском доме, состояла при дочке знатного барона… Жить бы с нею спокойно, в любви да в согласии, так нет же — приспичило важным господам между собою подраться.

Так ведь и дрались бы сколько влезет — но им, вишь, без Тоиля драться несподручно… Сенешаль владения Гервест (где решили осесть Тоиль с Лантой), сэр Голлойс, едва пришел приказ собирать ополчение, первым делом вспомнил о своем новом арендаторе:

— Собирайся в поход, мастер Тоиль!

«Мастер»… Лучше бы сопляком назвал, как дядечка Никлис — да только в покое бы оставил! «Мастер Тоиль»!

— Ты, мастер, мужчина с опытом, в вольном отряде служил, так теперь и его императорскому величеству послужи. Будешь десятником…

Ну и что? Объяснять мудрому сэру Голлойсу, семидесятилетнему дураку, прости Гилфинг, что никакой Тоиль не грозный воин, что прослужил-то всего ничего?.. Ну попробовал объяснить — да что толку!.. Сэр Голлойс обязан по велению герцога, то есть его императорского величества, прислать в войско отряд из десяти мужиков — ну так он и прислал. Ну а чтобы все чин по чину — во главе грозный воин Тоиль, десятник. Опытный солдат, бывший наемник. А как заикнулся «бывший наемник» доброму сэру Голлою, что он не серв, а свободный арендатор, вольный человек — так добрый сэр (уж какой был ласковый, когда Тоиль с ним договор заключал да «поклонился» как положено серебром) словно с цепи сорвался:

— Пойдешь служить! А не то…

Вот и выходит — хоть и стал Тоиль вольным человеком, спасибо добрым дядечкам наемным воинам, да только воли его надолго не хватило. Здесь не Гева — здесь империя. Кто при власти — тот и прав… Вот так и стал Тоиль десятником в грозной императорской армии. Вот и шагает он во главе десяти гонзорских мужичков по этой дороге, чтоб ее… А мужички его — все старше своего десятника чуть ли не вдвое, кроме, конечно, молодого дурака Томена Рыжего. Хорошо еще, что хоть слушаются. Тут уж Тоиль сразу себя правильно поставил — как дядечка Никлис учил. «Ты, сопляк, когда попадешь в новую компанию — всегда старайся, чтобы тебя боялись и уважали. Дай понять, слышь-ка, что ты знаешь и умеешь больше всех. Дай понять, что им нужно тебя бояться. Наглым будь. Мужик, он — чего? Он боится, ежели ты наглый…» Ну, особой наглости Тоиль из себя не выжал, но все-таки мужичков своих первым делом разругал — так оно и помогло. И то правда, мужички здесь в Гонзоре такие же, как и у Тоиля в родной деревне. Ежели орешь на них — вот они и знают, ты — начальство…

Тоиль первым делом наорал на свое войско — и недавние земляки приняли его брань как совершенно справедливое и правильное дело. Сказать по правде, ругать их было за что — Тоиль заставил всех привести в порядок одежонку, нашить на правое плечо по квадрату желтой материи (как ему было велено сотником) и выломать — в дополнение к казенной пике — по тяжеленькой дубинке. Его солдаты поворчали, но подчинились…

Зато во время смотра сам император Алекиан заметил бравый вид гервестинского десятка и даже изволил узнать Тоиля! Кривясь, словно его мучает зубная боль, его величество быстро шел вдоль неровного строя ополченцев, не слушая торопливых выкриков десятников — только кивая в ответ… Зрелище собственной убогой пехоты Алекиана явно раздражало. Перед Тоилем его величество остановился поправить плащ, зацепившийся за ножны и потому бросил косой взгляд на десятника… Скользнул глазами по доброму мечу у пояса (прощальный подарок дядечки Воробья)… И узнал, то есть увидел знакомое лицо:

— Откуда ты, десятник?

— Из владения Гервест, ваше императорское величество.

— Гервест… Гервест… — император Алекиан был и сам не рад, что спросил, он не помнил никакого Гервеста.

— Арендую землю у вашего императорского величества в Гервесте. Прежде служил в отряде капитана Воробья!

— А-а, так ты бывалый вояка. То-то и бойцы у тебя хорошо выглядят. Молодец, десятник, — и зашагал дальше, опять кривя рожу… То есть императорский светлый лик.

Еще Тоиль расслышал, как он бросил здоровенному рыцарю, что брел за ним следом:

— Ну у этого-то еще десяток ничего… А так — сброд. Сэр ок-Икерн, зачем мы их собрали?

— Ничего, — донесся ответ рыцаря, — и от них польза будет…

Господа всегда найдут, как из мужичьей беды пользу извлечь… Известное дело… Тоиль оглянулся, прикрикнул на своих вояк — мол, шагайте бодрей… Где-то впереди послышались крики, мимо пешей колонны по обочине дороги пронеслись, сверкая латами, несколько всадников. Пехотинцы прибавили шаг, подтягиваясь и сбиваясь в свои десятки. Разнесся слух, что впереди — какой-то город. Первый город на земле Ванета. Возможно, будет штурм… Пехотинцы загрустили…