Попаданка в академии драконов - Любовь Свадьбина

— Повелитель! — На пальцах Эзалона вспыхивают алые огоньки. — Отдай ложку!

— Зачем она ему? — захожу следом за ним. — Что в ней особенного?

— Драконы не могут жить без сокровищ, они от них психологически зависимы, им нужно иметь что-то ценное. Нельзя сказать заранее, что станет для дракона первой вещью, с которой начинается коллекция сокровищ, но эта первая вещь, с ней… — Эзалон поднимается на второй этаж, — что-то вроде импринтинга. Она впечатывается в душу. И если семейный дракон может перенести привязанность на семью, то одиночки вроде Дегона к своим ценностям привязаны намертво, особенно к первой вещи. Будь он моложе лет на двести, просто озверел бы и убил тебя. А еще драконы склонны первую вещь использовать в магических ритуалах, и Дегон не исключение…

Эзалон доходит до конца коридора с десятью дверями и останавливается. Свет огня его пальцев отражается на медных табличках и раме пейзажа.

— Порой участие вещи в ритуалах, — Эзалон открывает правую дверь и, протянув горящую руку, заглядывает внутрь, голос его звучит глухо, — придает ей особые магические свойства. Она превращается в мощный артефакт и…

Эзалон прикрывает дверь и застывает, глядя поверх моей головы.

Высоко сзади раздается урчание:

— Артефакт и средоточие силы.

Оцепенение прокатывается по телу холодной волной, но голову я запрокидываю: Повелитель стоит на потолке. Огромный семихвостый котище со вздувшимися буграми мышц, пастью с клыками в два ряда, витыми рогами и третьим огненным глазом во лбу. Ложечку он держит в дополнительной паре когтистых лап.

Вот бы сейчас в обморок упасть.

— Ну что, крошка, теперь на хвосты наступать поостережешься, — оскаливается в улыбке Повелитель. — И никто не посмеет гонять меня, великого Повелителя, метлой!

— Ложку отдай, — героически требует Эзалон.

А я медленно сползаю по стеночке. Я тут вроде как в обмороке полежу, может, обо мне забудут?

— Валерия, не бойся, в нашем мире он не может принять такой облик даже с артефактом. — Эзалон протягивает мне дрожащую руку. Повелитель шипит, Эзалон строго на него смотрит. — Не пугай студентку.

— У-у, вышивальщик, что б у тебя все нитки спутались и пальцы отсохли, — рычит Повелитель. — Ни стыда у тебя, ни совести, ни уважения к повелителю демонических котов. Я тебя старше! Мог бы к старшему проявить… да хоть что-нибудь!

— Ложку.

— Не отдам. Не-ет! — Повелитель дергает хвостами. — Не-ет, пусть Дегон сдохнет. Пусть убьет принцев, а его убьет император. Или пусть сдохнет от тоски по своему сокровищу.

Повелитель злодейски хохочет. Я думала, такой смех лишь в мультиках бывает, но, возможно, кто-то из сценаристов встречался с подобным котиком и внес моду на демонические гоготания. Повелитель ложится спиной на потолок и, улыбаясь, мечтательно бормочет:

— О да, пусть академия драконов снова обагрится кровью драконов. Пусть они грызутся и рвут друг друга. Я хочу услышать последний вздох Дегона, хочу заглянуть в его стекленеющие глаза. Столько лет я ждал и надеялся!

— Валерия, пойдем, — Эзалон тянет меня к лестнице.

— Немедленно восхититесь моим умом! — орет Повелитель нам вслед. — Моей коварной изобретательностью!

Пока мы спускаемся по лестнице и идем через темный зал к светлому проему двери, Повелитель шагает по потолку и хвастается:

— Годы планирования! Коварное соблазнение переселенки из непризнанного мира. Вы только оцените: найти существо, которое не побоится залезть в сокровищницу дракона! Которое сможет обойти защиту! Я гений! Гений!

Наконец мы выходим, и самовосхваления Повелителя утопают в реве драконов. Вместо того чтобы выйти, Повелитель зависает кверху лапами на дверном косяке.

— Неблагодарные! Я с вами достижениями делюсь, а вы!.. Да вы все сдохнете! Вас бешеные драконы сожрут! А я буду жить!

Эзалон останавливается метрах в тридцати от лавки и разворачивает меня к себе.

— Валерия, Повелитель ослабил печать на твоей особой способности. Сейчас я ослаблю ее еще немного, а ты посмотришь на магазин и, если потребуется, вокруг, и скажешь, где Повелитель с ложкой. Ложка теоретически должна выглядеть как сгусток огня. Постарайся ничего не запоминать, не думать о том, что делаешь. С каждым днем магии в тебе все больше, и вмешательство в память становится все опаснее для сознания. Пожалуйста, постарайся думать о чем-нибудь постороннем. Способность действительно представляет угрозу для твоей жизни.

Он разворачивает меня к магазину, почти прижимается к спине и накрывает холодной рукой мои глаза. Тяжелое дыхание щекочет ухо, но даже с такого близкого расстояния я не различаю произнесенных им слов.

А потом на моих веках будто взрывается фейерверк.

— Ищи сгусток огня и сгусток тьмы, — шепчет Эзалон. — И как можно меньше смотри по сторонам.

«Как я могу смотреть, если глаза закрыты?» — хочу спросить я и вдруг понимаю, что на моих веках не бессмысленная мешанина пятен.

Сквозь веки и пальцы Эзалона я вижу магазин мисс Глории: сеть алых, зеленых и голубых линий, наполненная разноцветными сияющими шариками. И сплетенную из алых и черных нитей землю, и…

— Что это вы там творите?! — вопит Повелитель. — Лерка, беги! Беги от этого старого извращенца! Он же тебя лапает! Беги, девочка! Беги, я его задержу!

Ничего он меня не лапает, даже руку свободную между нами держит.

Внутри магазина, среди светящихся сфер, полыхает ослепительное пламя, сплетается с чернотой.

Ревут драконы.

— Чердак. Левый угол. Там синяя сеть какая-то странная…

— Спасибо. — Эзалон убирает руку от моих глаз, и возвращается нормальное зрение. — А теперь подумай о чем-нибудь очень важном.

О чем важном я могу подумать? О том, что сейчас Арендар меня опять схватит? Оборачиваюсь. Отсюда драконов не видно, но воздух гудит от напряжения и на улице по-прежнему ни души.

Держась за сердце, Эзалон вбегает в магазинчик. Я подхватываю подол и бегу за ним: я достала Повелителю ложечку, мне и помогать его ловить.

В сумраке магазина ориентируюсь на топот и ворчание. Так нахожу за лестницей скрытый в стене грузовой лифт.

Он в секунду возносит меня на чердак-склад, исчерченный багряными линиями магических узоров.

— Ложку! — Эзалон поводит пальцами, и узоры магических печатей вздрагивают и перестраиваются, стягиваясь вокруг ощерившегося, вздыбленного кота на бочке. Повелитель больше обычного в полтора раза, но просто черноглазый кот без ужасных дополнений.

— Только когда Дегон сдохнет! — Со шкуры кота сыплются искры, прожигают магические узоры.

— По-хорошему прошу, — цедит бледный Эзалон.

— Иди ты…

Пальцы Эзалона наполняются светом, он делает немыслимое движение ими, и кота сплющивает, скручивает в кокон, точно катушку нитками.