Книга Жизни - Дебора Харкнесс

Он сидел в странной позе: подавшись вперед и широко расставив ноги. Его пальцы впились в колени.

– Прасоздатель рассказывал мне о прошлом мастера… о прошлом Мэтью. – Джека передернуло. – Он говорил, что непревзойденная способность убивать передалась и мне и я не должен давить ее в себе, иначе вы никогда не признаете меня своей кровью.

Невыразимую жестокость Бенжамена я видела собственными глазами. Он виртуозно сплетал надежды и страхи, превращая их в оружие и ломая чужую личность. Но так, как он обошелся с чувствами Джека к Мэтью… От ярости у меня потемнело в глазах. Я сжала кулаки и до предела натянула нити. Моя магия угрожала выплеснуться наружу.

– Бенжамен не настолько хорошо меня знает, как ему кажется.

Гнев нарастал и в Мэтью. В гостиной острее запахло клевером.

– Я бы открыто признал тебя своей родней и сделал бы это с гордостью даже в том случае, если бы между нами не существовало родства по вампирской крови.

Хаббарду стало не по себе. Он глядел то на Мэтью, то на Джека.

– И вы бы нарекли меня своим сыном, поклявшись на крови? – Джек недоверчиво повернулся к Мэтью. – Сделали бы то, что сделал Филипп с мистресс Ройдон… я хотел сказать, с Дианой?

У Мэтью чуть округлились глаза. Он кивнул, переваривая новость. Оказывается, Филипп знал о его внуках, тогда как сам он даже не подозревал. Получалось, отец его обманул, если не сказать – предал.

– Приезжая в Лондон, Филипп всегда навещал меня, – рассказывал Джек, не замечая изменившегося лица Мэтью. – Он велел мне вслушиваться в его кровную клятву, поскольку она звучала громко. Филипп говорил, что я услышу мистресс Ройдон раньше, чем увижу. И вы, ми… Диана, оказались правы. Отец Мэтью действительно был громадным. Совсем как медведь императора Рудольфа.

– Раз ты встречался с моим отцом, то наверняка слышал кучу историй о моем отвратительном поведении.

У Мэтью задергалась жилка на подбородке. Гнев на предательство многовековой давности сменился горечью. Его зрачки сделались шире. Моим мужем снова начинал овладевать гнев.

– Нет, – возразил Джек, смущенный такими словами. – О вас Филипп отзывался только с восхищением. Он говорил, что вы научите меня не откликаться на призывы крови и не совершать поступков, на которые она меня толкает. – (Мэтью вздрогнул, словно его ударили.) – Благодаря Филиппу я становился ближе к вам и мистресс Ройдон. И спокойнее. – Джек опять занервничал. – Последний раз мы виделись с Филиппом очень давно.

– Во время Второй мировой войны его захватили в плен. Обращались с ним… сам понимаешь. Это и стало причиной его смерти.

Версия Мэтью была тщательно выверенной полуправдой.

– Отец Хаббард говорил мне. Я даже рад, что Филипп не дожил и не увидел…

Дрожь, охватившая Джека, пронизала все его тело – от мозга костей до кожи лица и рук. Его глаза мгновенно почернели, наполнившись безграничным ужасом.

Страдания Джека значительно превосходили приступы бешенства крови, с которыми сражался Мэтью. У моего мужа спусковым крючком служили лишь гнев и ярость. Эмоциональный ряд Джека был шире.

– Все нормально. Успокойся.

Мэтью мигом оказался возле Джека. Одна рука сомкнулась на шее юного вампира, другая коснулась щеки. Лоберо тыкался лапой в ногу Мэтью, словно прося: «Сделай что-нибудь».

– Не трогайте меня, когда я в этом состоянии! – прорычал Джек, пытаясь оттолкнуть Мэтью. С таким же успехом он мог бы отталкивать гору. – Вы сделаете только хуже.

– Щенок, неужели ты думаешь, что можешь мне приказывать? – Мэтью наморщил лоб. – Давай выкладывай все свои жуткие мысли. Потом легче станет.

Разрешение высказаться открыло в Джеке внутренние шлюзы, и оттуда хлынул поток жутких признаний.

– Бенжамен разыскал меня несколько лет назад. Заявил, что ждал меня. Прасоздатель обещал, что я увижу вас, но не раньше, чем докажу свою принадлежность к потомкам Мэтью де Клермона.

Галлоглас выругался. Глаза Джека переметнулись на него, а из горла послышалось рычание.

– Джек, смотри только на меня!

Это был приказ. Любая попытка воспротивиться вызовет быстрое и суровое наказание. Тон Мэтью не оставлял сомнений, что так оно и будет. Мой муж занимался сейчас тяжелейшим делом, которое требовало виртуозного балансирования между безоговорочной любовью и непререкаемой властью. Динамика вампирской стаи отличалась непостоянством. Малейшее смещение мгновенно приводило к серьезным последствиям. Усугубленные бешенством крови, они могли стать смертельно опасными.

Джек подчинился. Его плечи слегка опустились.

– Что было потом? – спросил Мэтью.

– Я убивал. Снова и снова. Чем больше убивал, тем сильнее хотелось убивать. Чужая кровь питала не только меня. Она питала и бешенство крови во мне.

– Ты умница, что так быстро это понял, – похвалил Мэтью.

– Иногда я очухивался. В голове прояснялось. Я понимал, что творю жуткие вещи. Я пытался спасти теплокровных, но не мог. Я выпивал их кровь до последней капли, – признался Джек. – Двух своих жертв я превратил в вампиров. Бенжамен был доволен.

– Только двух? – спросил Мэтью, и по его лицу промелькнула тень.

– Бенжамен хотел, чтобы их было больше, но это требовало чрезмерного контроля. Как бы я ни старался, большинство из них умирало.

Почерневшие глаза Джека наполнились кровавыми слезами. Вокруг зрачков появилась красная кайма.

– Где происходили эти смерти?

Казалось, Мэтью спрашивает просто из любопытства. Но шестое чувство подсказывало мне: вопрос этот предельно важен для понимания трагедии Джека.

– Везде. Я не мог задерживаться на одном месте. Было слишком много крови. Я старался ускользать из поля зрения полиции и газет…

Джек содрогнулся всем телом.

«ВАМПИР РЫЩЕТ ПО ЛОНДОНУ». Мне вспомнился броский газетный заголовок. Мэтью собирал вырезки об убийствах, совершенных вампирами в разных странах. Я опустила голову. Не хотелось показывать Джеку, что я знаю: он и есть убийца, разыскиваемый полицией европейских стран.

– Но сильнее всех пострадали живущие. – С каждым словом голос Джека делался глуше и отстраненнее. – Прасоздатель отнял у меня детей и сказал, что у него они получат настоящее воспитание.

– Бенжамен помыкал тобой. – Мэтью заглянул Джеку в глаза, пытаясь установить контакт.

Джек покачал головой:

– Создав детей, я нарушил клятву, данную отцу Хаббарду. Он говорил, что миру не нужны новые вампиры. Их тогда было достаточно. А если я почувствовал одиночество, мне есть о ком позаботиться. Вампиров, от которых отказались их семьи, хватало. Отец Хаббард просил меня только об одном: не создавать детей. Я же нарушал клятву, снова и снова. После случившегося я не мог вернуться в Лондон. Мои руки были по локоть в крови. Но и оставаться с прасоздателем я тоже не мог. Когда я сказал Бенжамену, что хочу его покинуть, он жутко разъярился и в отместку убил одного из моих детей. Сыновья Бенжамена держали меня, принуждая смотреть. – Джек подавил резкий звук, не дав тому выплеснуться из горла. – А мою дочь… Мою дочь они…