Выйти замуж за дурака - Надежда Первухина

– Готфрид, чаво она словами похабными тут нас охаживает?!

– Это не похабные слова, моя царица, – ощерился фон Кнакен. Никто и ничто не смеет осквернить твой слух.

«Моя царица»?! Лихо!

– Что вы в ней нашли, Щелкунчик? – Я постаралась преисполнить свой голос презрением. Она же страшна как смертный грех! Бедная Мари! Мне жаль эту женщину, ведь отец ее ребенка – подлец и предатель!

– Не бросайтесь оскорблениями, любезнейшая! – Теперь Готфрид скалился в мою сторону. Вы находитесь не в том положении, чтобы позволять себе подобные выходки!

– Я ее на дыбу отправлю, – брякнула Аленка, посмурнев лицом. Или колесую. Или четвертую. Или…

– Успеете, моя царица. Для начала нам нужно узнать у этой чертовки, каковы намерения партизан на ближайшее время.

– Не надейтесь! – ответствовала я гордо. Вам от меня ничего не добиться. И вообще, я пришла не за этим.

– Вы ошибаетесь, – Голос нихтферштейнского посла стал стеклянно-оловянным. Вы не пришли. Вас привели.

– Это вы ошибаетесь, посол. Вы привели меня сюда лишь потому, что я этого хотела. Ясно? И вообще, подите вон. Я буду разговаривать с царицей только наедине.

Фон Кнакен скривился, так как понял, что Аленка сейчас его выпрет за дверь, потому что заинтригована моей многообещающей фразой.

– Выйди, Готфрид, – строго приказала Аленка. Понадобишься – позову.

Сработало!

– Но, моя царица…

Аленка сделала жест рукой, и посла порывом ветра вынесло за дверь. Дверь эта, хорошая, дубовая, тут же с грохотом захлопнулась.

Аленка тяжело сошла с трона, приблизилась ко мне вплотную. И теперь я увидела, что лицо у нее издерганное, жалкое и одновременно надменно-злобное. Словно зеркало, разбитое напополам.

– Алена, – неожиданно для себя сказала я. Тебе ведь плохо. Совсем плохо. Брось ты борьбу за власть, оставь ты политику – не женское это дело! Езжай в санаторий или на турбазу какую. Подлечись, побудь на свежем воздухе…

Аленка вздохнула и, кажется, (была готова согласиться с этими советами, но тут в ее лице произошла перемена.

– Зубы мне заговариваешь, – цинично оскалилась она. Небось сама трон захватить хочешь!

– Вот еще…

– Говори, зачем пришла.

Я без слов протянула ей книгу в черном истертом переплете.

– Альманах? – Аленка не поверила своим глазам. Ты принесла мне его?!

– Да. Это было мое третье задание. Как видишь, я его выполнила.

– Тут что-то не так. Аленка принялась лихорадочно перелистывать Альманах. Подвох какой-то. Вы же с Руфинкой от меня его прятали! Охранника сказочного я обмануть не смогла и книгу забрать! А теперь книга сама мне в руки идет! Непостижимо сие!..

– Почему же. Вполне постижимо. Я принесла тебе эту книгу потому, что хочу вернуть своего мужа.

– А если я не верну его тебе? – ехидно предположила Аленка. Что будешь делать?

Я честно пожала плечами:

– Пока не знаю. Убивать тебя я не собираюсь да и не смогу. Вызывать на поединок – тоже. У меня остается единственная возможность…

– Какая же?

– Изменить сказку. Ты же знаешь, что я в вашей сказке – пришелец. Точнее, пришелица. Чужеродный элемент. И я могу подчиняться законам сказки, а могу и… написать их сама. Сломать все. До основания. А затем взять и выстроить сказку по-другому. И о тебе в новой сказке даже упоминания не будет. Именно поэтому на меня не влияет ваше колдовство. Именно поэтому, а вовсе не для того, чтоб выдать замуж за своего сына, меня и притащила в сказку Руфина Порфирородная. Я сама этого долго не могла понять, и только теперь меня осенило. Но лучше поздно, чем никогда. Так, Аленка? Ведь ты меня боишься. И все, даже Руфина, тоже боятся! Потому что я тоже могу сделать красивый жест!..

Что в меня вселилось на тот момент, пока я говорила, не знаю. Но это «что-то» взмахнуло моей рукой и…

Царских палат больше не было. Мы с Аленкой стояли в воздухе друг против друга.

– Ты колдунья, – зачарованно прошептала Аленка.

– Нет. Я просто умею верить, И умею управлять своей верой. И потому могу поверить в то, что сказки – есть. Или – наоборот.

– Верни дворец, – попросила Аленка.

Получилось у нее это совсем не по-царски.

– Верни моего мужа. Вот мой голос сейчас годился бы для коронационной речи. Даже самой неудобно было.

– Без дворца не могу, – вздохнула Аленка. Во дворце твой муж спрятан.

– Хорошо,

Снова моя рука, повинуясь совсем не мне, описывает странную дугу.

И мы оказываемся в царских палатах.

– Ладно, – произнесла Аленка. Убедила ты меня. Да еще и Альманах принесла. Получай назад своего мужа!

Она трижды хлопнула в ладоши. Распахнулись двери, за которыми недавно скрылся вероломный фон Кнакен, и мне навстречу вышел Иван.

– Здравствуй, любимая! – сказал он голосом радиоведущего. Этак бодренько и с оптимизмом.

– Здравствуй, здравствуй, еж ушастый! – настороженно проговорила я.

– Пойдем домой, любимая! – пригласил меня бодрячок.

– Пойдем, коли не шутишь, – согласилась я и, стараясь не касаться сияющего счастьем Ивана, медленно пошла к двери. И, наконец, услышала то, чего так ждала.

– Книга ненастоящая! – завизжала, захлебываясь яростью, Аленка. Альманах невзаправдашний! Не колдовской!!!

Так. Вот теперь надо эффектно обернуться и начать обратный путь к трону со словами:

– Так ведь и муж этот – не настоящий. И сзади раздался звук, словно разбилось нечто большое и керамическое. Я оглянулась. Так и есть. Улыбчивый псевдосупруг превратился в груду глиняных черепков. Даже неглазированных.

– Как ты догадалась? – удивилась Аленка.

– А как догадалась ты? – усмехнулась в ответ я.

И тут узурпаторша сделала мне предложение:

– Дели со мной трон. Будем вместе царевать над Тридевятым царством. Ты над правой половиной, а я над левой.

– За что такая милость? – поинтересовалась я.

– А нравишься ты мне! – заявила Аленка.

– Проблема в Том, что ты мне не нравишься.

– Стерпится – слюбится, – великодушно сказала самозванка. Зато как хорошо нам будет! Никаких мужиков у власти – на них надежи нет. А баба бабу завсегда поймет. Во всем….

– Это попахивает чем-то извращенным. Нет; не хочу.

– Мое дело предложить. Голос у Аленки стал гулким, словно она говорила в бочку. Отказалась – пеняй на себя!..

И тут в наш дуэт ворвался фон Кнакен: