В объятиях тени - Карен Ченс

Я вспомнила об орле, который совершил последний в своей жизни полет, и у меня сжалось сердце.

— Кэсси! — резко, как удар, прозвучал голос Билли. — Не надо… не сейчас! У нас нет защиты, а вампиры могут вернуться в любую минуту. Нам нужно уходить.

Я поискала глазами Майру, но без зрения Августы это было уже бесполезно. Убить ее призраки не могли. Чтобы высосать жизнь из здорового человека, требуется далеко не один призрак, а их было-то всего полтора. Кроме того, мне всегда не везло. Я быстро сконцентрировалась, чтобы вернуться в свое время до того, как Майра совершит свой великолепный выход, но, увидев вторую бомбу, остановилась. Я уже видела, на что способен дислокатор; как-то не хотелось испытывать его на себе.

Спрыгнув со сцены — далеко не так грациозно, как Августа, — я подняла с пола черный ящик. Его вес ничуть не изменился. Я потрясла ящик, но дух лишь улыбнулся. С налитыми кровью глазами и оскаленными клыками он выглядел довольно странно.

— Он там, уверяю вас.

— А теперь что? — спросила я, увидев, что его черты начинают расплываться.

— Я буду ждать, — серьезно и торжественно произнес он.

Что ж, для бессмертного несколько десятков лет — это очень мало.

Приткин приоткрыл глаза.

— Майра сбежала, — сообщила я, прежде чем он заговорил. Маг кивнул, но ничего не сказал. — Ты не видел Мирчу? — спросила я своего нового союзника.

Я была уверена, что вампир выжил, но все-таки хотела услышать это от кого-то другого.

— Я думаю, с ним все в порядке, — ответил призрак и начал бледнеть, но я жестом задержала его.

— Спасибо за помощь. Я знаю, ты это сделал не ради меня, но все равно спасибо. — Тут я кое-что вспомнила. — Постой, я ведь даже не знаю, как тебя зовут. Я — Кэсси Палмер.

Призрак стал бледно-розовым.

— До сих пор очень немногие интересовались моим именем, — довольным голосом произнес он. — У меня было много имен. Я их все время менял, в зависимости от того, в чьем теле находился. В Ирландии меня звали Эйлинг, в Индии — Сапна, во Франции — Эме. Называй меня как хочешь, Кэсси.

Призрак начал темнеть, став уже густо-розовым. Наверное, это был добрый знак, раз он вновь принялся цитировать Шекспира:

— «Когда при молниях, под гром мы в дождь сойдемся вновь втроем? — Как только завершится бой победой стороны одной»[20].

После этого он опять начал бледнеть, и на этот раз я его не задерживала.

Ухватившись за край оркестровой ямы, Приткин влез на сцену. Потом перегнулся через край и протянул мне руку, но я сделала вид, что не замечаю ее. Отчего-то мне было неспокойно. Словно кто-то протянул мне кусочек пазла и я понятия не имела, куда его воткнуть.

— Ты не ранена? — долетел до меня голос Приткина.

— Нет. — Я все-таки решила принять его помощь и тоже взобралась на сцену.

И тут же из ямы послышались душераздирающие вопли. Стокер пришел в себя, но теперь, когда в нем не было инкуба, раненое тело дало о себе знать в полную силу. Боль от ожогов — это адские муки, и Стокер вопил как резаный. Приткин спрыгнул обратно в яму, но крики не утихали.

Я уже хотела последовать за ним, когда внезапно у меня перед глазами возникло видение и низкий бархатистый голос тихо произнес:

— Здравствуй, ходячее беспокойство.