Серебряные змеи - Рошани Чокши

Руслан потер голову золотой рукой, а потом опустил ее, поворачивая то в одну, то в другую сторону.

– Так что, как видишь, я не дурак. По крайней мере пока, – тихо сказал он. – Такова цена божественности, да? Ваш Северин сразу распознал ихор на полу в столовой… но я не сказал ему, что у всего есть своя цена. Тогда я еще не знал, чего будет стоить возможность воспользоваться Кинжалом Мидаса, чтобы полностью изменить человеческую сущность… чтобы сделать нас другими.

Он рассмеялся.

– Все начинается с волос! – сказал он. – Досадный побочный эффект. Но вслед за ними уходит здравомыслие, и с этим уже труднее. Если, конечно, у вас нет постоянного решения.

Руслан крутанул лиру в руке, и в мгновение ока он снова стал тем кротким патриархом Дома Даждьбог, за которого себя выдавал.

– Послушай… ну тише, тише. Я прошу прощения, что так вспылил, – сказал он, поднимая Лайлу на ноги. Он погладил ее по щеке тыльной стороной золотой ладони. – Это очень важно, понимаешь? Я просто хочу, чтобы мир стал лучше. И я мог бы это сделать, если бы у меня было немного Божьей силы. Я изменю мир, изменив нас. Разве ты не хочешь, чтобы мир стал другим? Разве ты не мечтаешь о дне, когда ты сможешь свободно ходить по миру? Разве ты, Зофья, не хочешь жить без гонений? И ты, Энрике, мой милый историк-революционер… Я знаю, что вы все мечтаете о том же, о чем и я… о мире, где таких людей, как мы, никто не притесняет, о равенстве для всех, – он повернул подбородок Лайлы в сторону Энрике и Зофьи. – Так что, пожалуйста, не заставляй меня причинять им боль. Я так не хочу этого делать. Во-первых, кровь все здесь запачкает, а это не очень-то приятно и так нецивилизованно, – он сверкнул очаровательной улыбкой. – А во-вторых, они мне нравятся. И ты мне нравишься.

Лайла посмотрела на него. По ее щекам потекли слезы.

– А ты не думаешь, что я и сама хочу ее прочесть? – воскликнула она и перевела взгляд на сияющую арфу, лежащую на полу. – Ты не думаешь, что, если бы я знала, на каких струнах играть, я бы уже это сделала? – девушка указала на инструмент. – Эта вещь – единственное, что может сохранить мне жизнь, и она совершенно бесполезна. Мне не поддается ни одна струна.

Руслан с отвращением отпустил ее лицо.

– Опять эта история о том, как тебя… – он взмахнул руками, словно отгоняя рой мух. – …сделали. Ты лжешь, чтобы защитить секрет своей родословной, а я ненавижу лжецов.

Северина затошнило, когда Руслан принялся расхаживать по залу, осторожно постукивая ножом по ладони.

– Орудия божественного… у них есть индивидуальность. Как и у любого из нас! – сказал Руслан. – И этот инструмент предпочитает компанию определенных людей с исключительно древней кровью. Итак. Это может быть очень просто. Поиграй на лире и скажи мне, какое место ты видишь.

– Место? – устало повторила Лейла.

Руслан почесал нос своей золотой рукой.

– Конечно, место, моя дорогая! Нельзя просто побренчать на арфе и стать богом. Нет, нет. Играть нужно в каком-то особом месте… в святилище. Мелодия, сыгранная в храме – или в театре, если угодно, – дарует божью силу. Сыграй где-нибудь в другом месте – и эта лира обрушит на твою голову месть и разрушение. Такой вот противный маленький предмет.

Плечи Лайлы опустились, и она посмотрела вверх, но не на Руслана, а на Еву.

– Я не знаю, что происходит, – сказала она. – Я не понимаю, о чем ты говоришь, и ничего не вижу…

Нижняя губа Евы задрожала, но она отвернулась.

Северин перевел взгляд на лиру. Ему казалось, что время замедлилось, и он подумал о том, насколько сильно ударился головой. Он видел, как светятся струны. Их тонкая нить едва заметно переливалась, словно радуга, мелькнувшая сквозь промасленное стекло.

Руслан вздохнул.

– Ты не оставляешь мне выбора.

Сфинкс двинулся на Энрике и Зофью.

– Нет! – Северин попытался закричать, но матриарх зажала его рот ладонью.

– Так ты нас всех убьешь, – хрипло прошептала она.

– Что заставит тебя использовать свои силы? – спросил Руслан. – Я знаю, что они у тебя есть. Я знаю, на что способно твое прикосновение, мадемуазель Лайла.

Лайла начала умолять, и Руслан вздохнул.

– Хорошо, тогда я начну с твоего любовника, – сказал он, поворачиваясь к одному из Сфинксов. – Не будете ли вы так любезны доставить сюда господина Монтанье-Алари?

Сфинкс ушел.

– Полагаю, это будет неприятный сюрприз, – сказала Дельфина, взглянув на мнемоэкран. – Мне велели бросить тебя в тюремную камеру и ждать вместе с тобой, но, как видишь, мы пошли совсем другим путем.

– Ева, пожалуйста, – прошептала Лайла, но рыжеволосая девушка так и не обернулась.

Когда Сфинкс вернулся в комнату с пустыми руками, улыбка Руслана погасла.

– Сбежал?

Сфинкс кивнул.

– Ну так иди и найди его! И убедитесь, что все на месте! Каждый матриарх и патриарх, каждый чертов дурак с кольцом на пальце. Найди их и убедись, что они знают, – сказал он. – Убедись, что они знают, кто все это устроил. О, и, подожди…

Он остановился и повернулся, чтобы схватить что-то лежащее на льду. У Северина скрутило живот. Это была рука Руслана. Или, скорее, рука настоящего патриарха Дома Даждьбог.

– Ударь по лицу вот этим, – сказал Руслан. Он засмеялся и повернулся к Лайле и Еве. – Да ладно? Даже не улыбнетесь?

Ева выглядела потрясенной.

– Может, я не мастер шутить, – сказал Руслан, подчеркнув это слово пожатием отрубленной руки. – Но выслушай меня внимательно, потому что я говорю серьезно, моя дорогая. Я даже готов продемонстрировать это нашему хорошему другу, который так хочет, чтобы его услышали. Я уверен, что он оценит этот сантимент как никто другой.

Он направился к Энрике. Слишком поздно Северин увидел, как воздух пронзила металлическая вспышка. Энрике вскрикнул, и по его шее потекла кровь.

Руслан отрезал ему ухо.

Лайла взвизгнула, пытаясь освободиться от пут, но Руслан не обратил на нее внимания. Энрике упал на пол, корчась от боли.

– Ухо за ухо? Разве это не прямая цитата? – рассуждал Руслан, пиная отрезанное ухо Энрике по льду. – Какая жалость. В любом случае, – он повернулся к Лайле, – у тебя есть десять минут, чтобы принять решение. Отсчет начинается… сейчас!

Северин вырвался из хватки матриарха, переводя дыхание.

– Нам нужно спешить, – сказал он. – Мы должны спасти их.

Матриарх печально наблюдала за ним.

– Ты ничего не можешь для них сделать. Вы не можете поднять левиафана и освободить их. Это существо едва можно удержать на одном месте с помощью тросов. Разве ты не понимаешь, что я спасаю ваши жизни? Мы уходим прямо сейчас с помощью этой капсулы, – она указала на сферическое устройство возле рулевого колеса. – Отсюда мы доберемся до Иркутска, и я смогу позвать на помощь. У нас будет достаточно времени, пока он дурачится, думая, что в жилах девушки течет кровь Забытых Муз.