Мой огненный мужчина - Ольга Шерстобитова

Мой мужчина, оказывается, такой собственник!

Во второй половине дня, распугав большую часть хищников, сегодня их, кстати, оказалось меньше, будто они осознали, что подзакусить нами не получится, мы вышли к инопланетному кораблю. Черная громадина, напоминающая раненую птицу, чьи крылья уходили далеко в небо, заслонила собой обзор. Корабль частично оплели лианы, но внутрь, похоже, они не попали.

Шархат запустил анализаторы и еще несколько приборов, позволяющих выяснить, что внутри корабля нет никого живого. Я похолодела. Неужели Кариса и другие ученые мертвы? Неужели наш путь был напрасен? Они ведь даже могли не дойти до корабля, погибнув раньше, но я этого не узнаю!

– Касс, дыши ровнее! – тихо сказал Шархат. – Я с тобой. И мы обязательно выясним, что случилось с исследовательской группой.

Я нервно сглотнула, пытаясь всеми силами прогнать плохие мысли.

– Сейчас мы будем заходить в корабль. Необходимо осмотреть его. Разделимся на пары, – пояснил он. – Ты пойдешь со мной.

Я кивнула, все еще смотря на черную громаду корабля.

Внутри первые несколько отсеков были оплавлены. Безопасники отправились на разные уровни, через каждые десять минут связываясь с Шархатом и докладывая обстановку. Через сорок минут, пока мы с Шархатом шли к рубке, связь с ними пропала. Мы остановились.

– Сбой? – уточнила я.

– Нет, – ответил Шархат. – Просто они разом перестали выходить на связь. Возвращаемся! – отрезал он.

И от того, что мой мужчина не собирался бросать ариатов в беде, чаще забилось сердце. Молча последовала за ним, стараясь производить как можно меньше шума, но на заброшенном корабле, пока мы шли по коридорам и пробирались на разные уровни, гулко отдавалось эхо наших шагов.

Мы дошли до очередного отсека, и я случайно порезала руку об осколок. Ойкнула. Ранка, конечно, благодаря быстрой регенерации тут же зажила, но вот капля крови, упав на пол с ненормальным звоном, запустила какой-то механизм.

Шархат оглянулся, тут же встал впереди меня, создавая огненный шар. Со стенами что-то происходило. Они вибрировали, дрожали, наливались странным голубым сиянием. Неожиданная вспышка ослепила нас с Шархатом, а когда мы смогли открыть глаза, то я так и замерла с открытым ртом.

Просто потому что корабль преобразился. Стальная обшивка стен, светящиеся неоновым светом огни над головой, и двое мужчин, замерших перед нами. Точно энитейцы! В темно-синих кителях, расшитых серебряными звездами, оба черноволосые и кареглазые. Тот, что стоял слева – уже в возрасте, с сединой в волосах, а второй – совсем молодой.

Шархат, стоящий позади, тихо велел:

– Замри и не сходи с места. Мы попали во временной разрыв.

Что? Я, конечно, слышала, что на некоторых планетах существуют подобные аномальные зоны, но не подозревала, что они есть и на Рантаре. Когда происходит смещение пространственно-временных координат, и ты словно попадаешь в прошлое, видишь, что происходило в этом месте много лет назад… о таком нельзя не предупреждать! Ведь стоит сделать лишь шаг, как ты нарушишь баланс и разлетишься на кусочки.

– Чтобы тут не происходило, Касс, просто стой, – повторил Шархат. – Максимальное время подобного сдвига – полчаса.

Я нервно сглотнула, сделала глубокий вдох и выдох, и уставилась на двоих энитейцев, которые остановились, запуская какие-то приборы.

Пространство на миг расплылось, а после мы с Шархатом оказались на огромной площадке, где за иллюминаторами сверкало звездами небо.

– Отец, что мы будем делать? – спросил тот, что был младше. – Починить корабль после крушения не удалось. У нас есть необходимые навыки и опыт, но нет подходящих материалов. И связаться с нашей планетой не получилось.

– Ты уже знаешь ответ, Айзек. Мы останемся жить на Рантаре.

– С этой жуткой крылатой расой?

– Да. Присмотрись к их девушкам.

– Отец, ты шутишь?

Старший, смотревший в небо, обернулся, и в его глазах затаилась грусть.

– Нет, сын. У нас нет выбора. Мы не можем остаться на корабле, потому что когда-то запасы его энергии закончатся, как и еда, и вода. Сколько не создавай все это искусственно, время возьмет свое. А учитывая повреждения большинства систем, разумнее будет покинуть корабль и попробовать приспособиться к тем условиям, которые есть на Рантаре.

Молодой энитеец вытаращился на отца, открыл рот, чтобы возразить, но старший покачал головой.

– Забудь о прошлой жизни, сын. Она к нам уже не вернется. Сейчас мы можем лишь попробовать отстроить ее заново, – в глазах мужчины снова скользнула грусть. – Мне, как ты понимаешь, осталось не так много, а у тебя впереди вся жизнь. Не губи ее. Не отчаивайся. И попробуй взять судьбу в свои руки.

– Выбрать в пару рантарку?

– Да.

– Они почти все зациклены на роскоши, богатстве, власти…

– Ты хочешь сказать, что на этой небольшой планете с полсотней поселений, для тебе не сыщется никого подходящего, сын?

Разговор оборвался, реальность расплылась, а после я почему-то оказалась в Нур-даре. На главной площади стоял старейшина и с десяток рантарцев. Они сильно выделялись среди толпы, потому что не имели крыльев.

Снова рывок через пространство и время – и опять мы с Шархатом на корабле, на той же площадке, где до этого разговаривали энитейцы. Спиной к нам стоял мужчина. Его крылья, черные, с едва заметным темно-фиолетовым отливом, были сложены. Он запрокинул голову, смотря в звездное небо.

– Отец, мне так тебя не хватает! – раздался знакомый мужской голос.

Я охнула, потому что узнала в мужчине Айзека. Только откуда у него взялись крылья? Они придумали какие-то технологии? Или как?

– Сегодня я выяснил, почему рантарцы лишаются крыльев. Сначала считал, в этом виноваты мы, энитейцы, которые создали с ними пары, и рантарцы начали вырождаться. Раньше раса была чистой, и поэтому ничто не мешало появлению у нее крыльев.

По сути, логичное объяснение. Когда идет смешение рас, начинается размывание генов, а какие-то определенные и свойственные одной расе способности, исчезают. Это вполне могло отразиться на крыльях. Хотя нет, не так. Это не могло не отразиться на крыльях! И как же я раньше до этого не додумалась. Ответ же лежал прямо на поверхности, у меня перед носом!

– Но дело оказалось не только в этом.

Так…

– Создавая пары, рантарцы всегда испытывали сильные эмоции – радость от будущего высокого положения, азарт, страсть и желание. Это вызывало выброс целого ряда гормонов. А они, в свою очередь способствуют формированию так нужной энергии. А дальше… происходит всплеск, и у рантарцев появляются крылья. Так это, оказывается, действует.

Мужчина вздохнул так, словно на его плечи легла вся тяжесть этого мира.