Первач - Кирилл Юрченко

Итак: три, шесть, два… три или восемь! — в глазах кружились эти цифры. Насчет последней он склонен был считать, что это все-таки восемь. Теперь главное — не забыть: три, шесть, два, восемь; три, шесть, два, восемь… И дождаться благоприятного момента…

После того как Рогов последним очутился внизу, с вертолета начали спускать цилиндры. Когда выгрузка закончилась, трос заскользил вверх и исчез в тумане. Постепенно стих вертолетный грохот, и воцарилась тишина. Туман, будто чуя присутствие людей, еще больше сгустился. Только что видны были мутные силуэты деревьев поблизости, но теперь — вовсе ничего. В какую сторону ни смотри, повсюду одинаковая сероватая пелена. Только вверху, где должно быть солнце, чуть белее.

— Всем внимание! — крикнул Гузенко. — Через восемнадцать часов вертолет вернется на это место и спустит на тросе маяк, чтобы мы могли его найти. Ждать будут, пока останется топливо на обратный ход. А сейчас проверим маячки!

Когда Бакс включил свой наручный маячок, Тихон украдкой взглянул на дисплей: несколько красных точек светились на нем, в точности по числу присутствующих. У Тихона тоже был маячок, но без дисплея и надет на щиколотку через браслет с замком — намертво, так просто не снимешь. Его сигнал отражался на экране Бакса более жирной точкой и заметно ярче той, которая обозначала лейтенанта.

— …Черт! — раздался вдруг возглас Гузенко.

— Что случилось? — откликнулся Бакс.

— Главного маяка не вижу!

— Это что, шутка? — Бакс направился к майору и потянул за собой Тихона.

— Да какая шутка!

У майора, помимо наручного прибора, оказался более чувствительный переносной. Повернув экран к лейтенанту, Гузенко изменил масштаб, и точки постепенно слились в одну, однако, как ни настраивал он прибор, других сигналов на экране не возникло. Как понял Тихон, главный маяк должен был показать место предыдущей установки взрывателей. Место, куда они должны идти.

— Ладно, переходим к запасному варианту!

Майор приказал заняться теми цилиндрами, которые они доставили с собой. Но вскоре снова посыпались его проклятья. Оказалось, дисплеи будто сошли с ума и не хотели устанавливать время. Примерно полчаса Бакс пытался ликвидировать неполадку, но не вышло. Все это время прикованный к нему Тихон сидел, прижавшись спиной к одному из цилиндров, как муку испытывая это соседство, буквально осязая спрятанную внутри колоссальную энергию.

— Что делать, шеф? — спросил Бакс.

— Можно подорвать гранатой. Но тогда мы все… Пух! — Гузенко изобразил взрыв руками.

— Вот влипли! — раздался голос кого-то из рядовых.

— У любого сигнала в Полосе очень сильное затухание, — сказал Бакс. — А что если мы немного не долетели до места, где сигнал взрывателей хотя бы едва, но можно уловить?

— Хорошо, если так, — ответил майор. — Но что это нам дает?

— Если найдем, можно использовать блок от предыдущих зарядов. Но в какую сторону идти?

Майор с недоверием посмотрел на Тихона:

— Ну, покажи свои способности. Не зря же тебя с нами отправили. Что-нибудь чувствуешь?

«Что я чувствую?.. Если бы не эти цилиндры, мне было бы хорошо, как никогда…»

— Пока ничего особенного, — сказал Тихон.

— Так ты можешь определить, куда нам нужно идти, или нет? — давил майор.

— Возможно, — ответил Тихон. — Мне потребуется время.

«А все-таки они ощущают себя не в своей тарелке», — подумал он.

— Ну, так что? — не выдержал майор через некоторое время.

— Погодите.

Постепенно Тихон начал что-то ощущать. Какую-то неясную, идущую издалека, энергию. Возможно, это вовсе не сигнал взрывателей, а что-то другое. Но пускаться в объяснения он не собирался. Требовалось разрядить обстановку.

— Да, что-то есть. Но очень слабое, — сказал он.

И всеобщее напряжение как будто разом схлынуло. А Тихон поймал себя на мысли, что они, возможно, против своей воли, воспринимают его как спасительное звено, соединяющее их маленькую группу с Большой землей.