Наблюдатель - Валерий Большаков

– Терпи, – прошептал себе Давид, – надо терпеть! Долг превыше всего, понял? – и гаркнул, вымещая раздражение: – Живее давай! Заноси!

Черногвардейцы забегали живее. Тела вычисленных колдунов и ведунцов, а также колдуний и ведуниц поспешно укладывались на пол грузового отсека вертолета, превращенного в «воздушную тюрьму». Набралось «аутло» немало, человек восемьдесят, как минимум.

– Все на борт! – крикнул Виштальский. Дождавшись, пока все погрузятся, он поднялся по аппарели последним.

Двигатели у пары соседних вертолетов замолотили энергичней, лопасти слились в трепещущие круги, и Давид решительно нажал рычаг – трап, смахивающий на отвалившуюся челюсть, приподнялся и захлопнул вход-выход.

Вертолет качнулся, отрываясь от земли, а Великий магистр прошествовал, шатаясь, в пилотскую кабину. Сапоги пилота, вдетые в петли на педалях, оказались на уровне глаз Давида. Задрав голову, он спросил:

– Место назначения знаешь?

– Красные скалы? – сказал пилот со своего возвышения.

– Точно, это между морем и Пустынными горами, километров сто к югу от Хассе. Прямо под скалами – цилиндрические такие здания, они на много этажей уходят под землю, а выход всего один – через башню.

– Удобно, – кивнул пилот. – Темно там небось? Я имею в виду – в том городе?

– Да нет, какие-то источники света вроде имеются, только не понять, где. И – город ли это вообще. Я бывал в таком, на Авроре, – полное впечатление, что ты хомяк и перебегаешь из одной пустой бочки в другую, тоже пустую и непонятно зачем под землю зарытую.

В это время вертолет, крутя шестерку винтов, плавно повернул к востоку и влетел в устье Разруба – огромного каньона, пропиленного давно высохшей рекой в массиве отрога – ответвления Пустынных гор, не дотянувшегося до берега моря. Стены каньона уступами спадали вниз, защемляя цепочку недосохших озер в клиновидной долине. Гул работающих винтов загулял рикошетом, отражаясь от склонов.

Неожиданно, краем глаза, Давид уловил движение на одной из террас. Там суетились десятки фигур, кружась вокруг угловатых сооружений. Какие-то рамки, вертикальные и горизонтальные, откосины вдоль, откосины поперек.

Пока до Виштальского дошло, что же он видит, одно из сооружений резко изменило вид – лежащий брусок мгновенно поднялся, ударив концом по верхней раме.

– Катапульта! – крикнул Давид.

Огромный валун, вихляясь в полете, описывал крутую дугу. Побледневший пилот взял штурвал на себя, но тяжелая машина не обладала резвостью прогулочного геликоптера – глыба ударила в моторную гондолу, вмяв корпус турбины, и срикошетила вверх, попадая под удар лопастей.

Вертолет сотрясся. Турбину заклинило, пару лопастей согнуло и оторвало – одна угодила под передний правый винт, а другая пропорола борт, как мечом.

Дикий скрежет заполнил отсек. Давид мигом скатился на пол, и перекрученная лопасть со звоном прошлась над головами сидящих рыцарей, ударила, разрубая Зесса в поясе.

Траппер охнул и просипел, выдыхая последний раз в жизни:

– Я ж свой.

И умер. А вертолет тряхнуло еще пару раз. Оглушительно лопнула балка каркаса, лист органической обшивки сорвало набегающим потоком. Два из шести моторов заглохли, но остальные тянули, удерживая винтокрылого пузана в воздухе.

– Зависни! – рявкнул Давид и бросился в хвост. Рванув рычаг, он заставил аппарель опуститься. Горный воздух, нагнанный винтами, загулял по отсеку.

– Развернись на десять часов!

Пилот понял. Вертолет качнулся, и терраса с катапультами вплыла в проем грузового люка.

– Огненосцы!

Давид сорвал с плеча бластер и выстрелил навскидку. Бледно-фиолетовый луч ушел, разнеся пополам глыбу на склоне.

– А, ч-черт.

С чувством жестокой ярости Виштальский бил и бил из бласта по мечущимся фигуркам. Три или четыре импульса попали в цель – фигурки ломались в поясе и падали, черные и скрюченные. Когг с Диу выскочили на тряскую аппарель и открыли огонь из лучеметов. Лазеры-пакетники изрезали пару катапульт, равно как и расчеты вдоль и поперек, но с третьим метательным орудием припоздали – трапперы смогли-таки развернуть тяжелую конструкцию и выбить защелку на шатуне.

Сразу три струи плазмы протянулись к катапульте, пережигая ее в пепел, но выпущенный снаряд уже летел, как мяч в ворота.

– Ложись! – завопил Давид.

Наученные горьким опытом, черногвардейцы упали на пол, а каменюка просвистела через весь грузовой отсек, ударила в ребристую палубу под вторым этажом, вышибла дверь в кабину пилотов и вылетела сквозь расколоченный блистер, увлекая за собой тучу сверкающих осколков и тело вертолетчика.

– Великий Космос! – выдохнул Виштальский, бросаясь по кренящемуся коридору к разбитому носу геликоптера.

Машина опасно кренилась и клевала носом, а Разруб за дырой в блистере качался и кружился. Давид забрался в искореженное кресло пилота и ухватился за штурвал, проклиная земных затейников, столь рьяно соблюдающих закон о нераспространении военной техники. Ну хоть киберпилота установить можно было?!

С третьей попытки он нашел-таки нужную клавишу и переключился на ручное управление. Штурвал дергался в руках, но машина более или менее выровнялась. Тянуть не тянула, но и не падала – снижалась, шатко и валко. Воздух, врываясь в разбитое остекление, гудел и выл, хлопали на ветру полуоторванные листы облицовки, ревели с перебоями турбины.

Стены каньона сходились книзу в узкую полоску каменистого дна, и Виштальский приложил все силы к тому, чтобы сесть не поперек. Ему это почти удалось – вертолет плюхнулся, вздувая тучи песка, проскрежетал по камням и резко вильнул, задевая крайним винтом поверхность утеса. Лопасти, ударив по камню, мигом скрутились восьмерками и лопнули, разлетелись, чертя по скальной поверхности пылящие борозды.

И все стихло.

Ошеломленный, Давид посидел немного, сжавшись и напружив мышцы, потом с трудом расслабил спину, разлепил пальцы, сжимающие рукоятки штурвала. Выдохнул.

Сразу донесся глухой свистящий рокот двух ведомых вертолетов – машины шли выручать ведущего.

Сглотнув пересохшим горлом, Виштальский обернулся и увидел в развороченном дверном проеме бледного Когга. С рассеченной брови приора на щеку капала кровь.

– Передай там, – просипел Давид, – чтоб выходили.

– Так точно… – Когг осмотрелся и потряс головой. – Ну… – Он задохнулся. – Ну, вообще!

– Топай, топай давай.

Виштальский вылез из кресла – и вышел коротким путем – спрыгнул на землю через разбитый блистер. Заболела нога. Что он этой ногой выделывал? Чего ей надо?

Шум винтов вверху перешел в грохот, тугие потоки воздуха ударили вихрем, разметая мелкие осколки. Ведомые осторожно втиснулись в узкую долину, почти касаясь кончиками лопастей противоположных краев каньона, и спустили трапы.