Демоны обмана - Юрий Иванович

Именно из-за рыбаков на обратном пути возникла, а впоследствии уже во время обеда продолжилась тема заселения того места, где и располагалось «всевидящее око».

– Нам придется выбирать, – рассуждал Загребной. – Либо содержать в строжайшей тайне наше пребывание там или наших доверенных лиц, либо нагло построить там внушительный порт и создать нечто вроде резиденции. Или опорный пункт. Или крепость. Еще лучше отстроить заново, а то и усилить крепость Готтэ Варнградского.

– Как ты помнишь, горы Саркая и безлюдье не уберегли тамошних хранителей «ока» ни от смерти, ни от некоторой известности, – отвечала ему на ухо прижавшаяся сзади демонесса. – Чем больше секретности и скрытности, тем больше это привлекает всяких любителей приключений и сущностей с больным воображением. Дескать, раз что-то прячут, невероятно замалчивают и тщательно скрывают, то, значит, там горы сокровищ, артефактов или источник с живой водой. Вот туда и рвутся аферисты или грабители со всего мира. А если отстроить, а потом разочароваться в построенном… плюс еще всем трепаться, что толку от той крепости никакой, одни убытки по содержанию, нехватка питьевой воды… и так далее и тому подобное…

– Хм! Тогда меня сразу в ответ вполне логично спросят: зачем вообще решил ту крепость восстанавливать?

– Изначально утверждай, что как память о знаменитой битве с превосходящими силами противника. Ведь сколько там саниеровцев полегло! Вот, мол, и решил увековечить место спасения своего сына, первого рыцаря империи, Виктора Алпейци. Да еще парочку причин в виде легенд можно придумать и запустить в мир для создания стойкого мнения, что это твоя личная блажь, после осуществления которой ты по ночам кусаешь локти из-за собственной глупости.

Это мнение во время обеда несколько попытался оспорить барон Каменный:

– Может, не стоит выставлять Загребного в таком свете? Дескать, совсем не соображает, что творит и куда вкладывает свои деньги. В любом случае эта крепость всем будет казаться сплошным расточительством и нелепым капризом. Что в конечном итоге репутацию опустит к нежелательному уровню.

По поводу репутации никто особо не поверил, но Эмиль Зидан обратил внимание на другой фактор:

– Вы ведь рассказывали, что рядом с крепостью внушительный залив, через который прокатываются все время огромные океанские волны?

– Верно, – кивнул Семен. – По официальным преданиям рода Варнградских, крепость и была заложена именно из-за потрясающего вида на этот залив и волны. Защищать там якобы было нечего.

– Ну а нельзя ли этот залив как-то перекрыть молом и использовать для строительства порта?

Тут уже все трое покачали отрицательно головой, и Лука огласил:

– Против такой зыби ни один, мол, не устоит. Тем более если его строить из местных материалов. Сюда бы железобетон!

И в нескольких словах пересказал Зидану о свойствах и прочих качествах сооружений из железобетона. Как ни странно, ректор начал с укора своей коллеге из демонической ипостаси:

– Ладно, они оба из мира без магии, но ты-то ведь знаешь, что у нас можно выстроить плавающий мол? Самый знаменитый мол защищает Гайяр, крупнейший порт султаната Орлы Заката, и его знаменитый зодчий мне прекрасно знаком, мы с ним друзья.

– Увы! – пожала плечами демонесса. – Про Гайяр слышала как про географическое понятие. Про его диковинки – ни слова. У нас в сухопутной Стимии подобным строительством никто и никогда не занимался. Мне даже понятие такое незнакомо. Как это – плавающий?

– Да потому что этот, мол, состоит из воды. Ну и какой-то части магии. – Заметив, что собеседники смотрят на него выпученными глазами, Эмиль схватил листок бумаги и стал рисовать. – Смотрите, вид с торца. Словно две шестерни с высокими зубцами. Чем сильнее волна ударяет по верхушке зубца, тем мощнее он вращает внутреннюю шестерню. Вздымающийся на ее валу зубец просто расшибает остатки волны вдребезги. Вращение внутрь и желоб в сторону океана создают внизу вот это встречное течение волне, которое тоже подсекает ее на корню. То есть чем крупнее, мощнее волна, тем сильнее противодействие, аннулирующее эту волну.

– С шестеренками понятно, – мотнул головой Лука. – А вот из чего они состоят и на чем крепятся?

– Ну я ведь сказал, из воды! – Видя, как глаза у мужчин еще больше расширились, поинтересовался у Люссии: – Они ничего про водную резину не знают?

Та к тому времени припомнила нечто из умений высших, о которых рассказывали легенды, и сразу стала пояснять землянам:

– Шабен сто пятьдесят пятого уровня может превратить морскую воду в сгусток любой формы, а потом при постоянной подпитке магией с суши вообще уплотнить до состояния твердой резины. Похоже, что эта подпитка магией с берега и будет держать обе шестерни вместе и в одном положении. Верно?

– Верно! Для этого используются все те же желтые пирамидки. Причем они скорее действуют, как простые накопители, потому что энергия в них входит и уходит с одинаковой емкостью.

Теперь возмутился Загребной:

– То есть твой друг-зодчий – шабен со сто пятьдесят пятым уровнем умений?

– Ты забываешь про врожденные умения, – напомнил ректор самым благожелательным тоном. – На Изнанке еще и не такое можно встретить.

Его собеседникам сразу припомнились десятки таких случаев, когда шабены с начальным уровнем, а то и просто шаманы или Бениды имели навыки магической деятельности, входящие в список далеко за пятидесятым, а то и восьмидесятым уровнем. Например, первая любовь Семена на Изнанке, Бенида Нимим, владела умением распознавать правду и усыплять человека на два часа. А ее сестра Хазра, ныне являющаяся руководителем тайного сыска Салламбаюра, умеет поменять возраст паре врагов, убирая у одного прожитые года и прибавляя другому. В результате один становился младенцем, а второй – немощным старцем. И ведь подобное могут творить с натужными усилиями лишь шабены с восемьдесят первым уровнем умений, а распознавать ложь – лишь со сто четвертым уровнем.

Так и здесь, знаменитый зодчий из Гайяра на самом деле обладал лишь восемнадцатым уровнем шабена и уже лет тридцать как замер в своем развитии. Но вот творить некие громадные предметы из морской воды у него получалось расчудесно. Опять-таки творение можно было сохранить, если рядом находился шабен высокого уровня, сумевший установить в основу магического творения пирамидку накопления и защиты. В ином случае любая прозрачная, но довольно прочная, словно резиноцельная фигура растворялась в окружающей среде навечно.

Конечно, землянам было нелегко даже представить себе нечто подобное, но ректор Зидан довольно подробно все разжевал, сопровождая свои речи рисунками. Напоследок Лука лишь поинтересовался:

– Но раз уж мы заговорили о диверсантах, то ведь они могут легко убрать этот плавающий мол, разрушив или похитив желтую пирамидку. Тогда порт Гайяр окажется уничтожен океанскими волнами!

– Ха! Этого самого могут и конкуренты возжелать, да и просто сумасшедшие, – кивнул Зидан. – Вот потому и делает зодчий не постоянный карман для укладки пирамидок, а потайной, плавающий, где ему самому возжелается, в толще всего мола. Отыскать его, в теории, можно, но вот вынуть, ныряя между сходящимися зубцами, на практике – невозможно.